Убийца и незабудки

«Всё бу­дет нор­маль­но! Я смо­гу, я вы­дер­жу… Это моя ра­бо­та», — успо­ка­и­ва­ла я себя, стоя у крыль­ца дома Мар­ты, но на серд­це всё рав­но было очень тяж­ко.

На­сколь­ко дав­но я её зна­ла? Стыд­но при­знать­ся, ведь то­гда бы мне при­шлось рас­крыть свой ис­тин­ный воз­раст — он уже дав­но вы­шел за пре­де­лы трёх­знач­но­го чис­ла. Мы вме­сте хо­ди­ли в шко­лу, об­суж­да­ли маль­чи­ков, а пока не ви­де­ли ста­рей­ши­ны ко­ве­на, га­да­ли на суже­но­го под пол­ной лу­ной, а на Ива­на Ку­па­ла пры­га­ли че­рез ко­стёр и пус­ка­ли по реке вен­ки. И что те­перь? Я долж­на ей вы­не­сти при­го­вор?

Стоя у крыль­ца дома Мар­ты, я неволь­но по­ёжи­лась, то ли от утрен­ней про­хла­ды, то ли от сво­их мыс­лей. По­смот­ре­ла в сто­ро­ну го­ри­зон­та. За со­гнув­ши­ми­ся от яб­лок вет­ка­ми уже вид­не­лась лёг­кая зо­ло­ти­стая по­ло­са рас­све­та, а зна­чит, с ми­ну­ту на ми­ну­ту при­дёт ста­рей­ши­на. Вре­ме­ни у меня оста­лось мало.

Мой вер­ный фа­ми­льяр — ко­кер-спа­ни­ель Ирис — об­сле­до­вал клум­бы. Его бе­же­вая шёрст­ка цве­та ирис­ки, иде­аль­но вы­че­сан­ная с лёг­ки­ми вол­на­ми, бле­сте­ла. Он со­сре­до­то­чен­но во­дил но­сом по зем­ле, вы­ис­ки­вая по­след­нее до­ка­за­тель­ство вины моей по­дру­ги — неза­буд­ку.

Это был не про­сто цве­ток, а её цве­ток, её под­пись, её ри­ту­аль­ный та­лис­ман, ко­то­рый по­мо­гал тво­рить ма­гию. Я зна­ла, что это уже не име­ло зна­че­ния, но на­де­я­лась, что пёс ни­че­го не най­дёт, то­гда бы у меня был шанс от­сро­чить при­го­вор ещё нена­дол­го…

«Но… За­чем?»

Нет, ни­что бы уже не от­сро­чи­ло при­го­вор. Я толь­ко те­ря­ла вре­мя, ведь и без цвет­ка улик про­тив Мар­ты было слиш­ком мно­го: три кар­ты «Та­ро» с её от­пе­чат­ка­ми, остав­лен­ные на сто­ле, от­сут­ствие али­би, ко­рот­кая пе­ре­пис­ка, в ко­то­рой было два важ­ных для след­ствия со­об­ще­ния: «Я всё знаю, нам нуж­но по­го­во­рить! Я на­шёл твои кар­ты.»; «Жди. Ско­ро буду.» — и бу­кет, ле­жав­ший на лест­ни­це у са­мой две­ри.

Услы­ша­ла шаги по­за­ди себя и обер­ну­лась. Ста­рей­ши­на уже была ря­дом со мной. Я так глу­бо­ко про­ва­ли­лась в свои мыс­ли, что не за­ме­ти­ла, как она при­бли­зи­лась.

— Ага­та, рада вас ви­деть в пол­ном здра­вии! — про­го­во­ри­ла Роза, про­де­мон­стри­ро­вав свою лёг­кую улыб­ку.

Обыч­но мы не по­ка­зы­ва­ли свою на­ту­ру лю­дям. Ни­кто из нас не рас­ха­жи­вал в длин­ных пла­щах, мас­ках и с кри­стал­ла­ми под мыш­кой, но се­год­ня был осо­бый день, по­это­му Роза была во всём об­мун­ди­ро­ва­нии: ко­жа­ные са­по­ги до ко­лен, вы­гля­ды­вав­шие из-за полы длин­ной тём­но-фи­о­ле­то­вой ман­тии, ры­жие во­ло­сы с впле­тён­ны­ми в них лю­ти­ка­ми, и ни кап­ли ма­ки­я­жа — толь­ко род­ные вес­нуш­ки и изу­мруд­ные гла­за.

— Ирис ещё ищет.

— Это толь­ко фор­маль­ность. Этот во­прос надо было ре­шить ещё два ме­ся­ца на­зад. Идём­те, — про­го­во­ри­ла ста­рей­ши­на, от­крыв ка­лит­ку.

Я не лю­би­ла про­хо­дить в чу­жие вла­де­ния без при­гла­ше­ний, тем не ме­нее, это был осо­бый слу­чай. Плю­нув на пра­ви­ла, по­сле­до­ва­ла за ведь­мой. Тем вре­ме­нем мой фа­ми­льяр гром­ко фырк­нул и за­драл нос, тем са­мым по­ста­вив точ­ку в во­про­се ведь­мов­ской эти­ки. Он на­шёл, а зна­чит, оправ­дать Мар­ту уже ни­что не мог­ло. Я име­ла пол­ное пра­во вой­ти в её дом, что­бы озву­чить об­ви­не­ния.

— Стой­те! Вы ре­ши­ли всю ра­бо­ту без меня про­де­лать?! Ага­та, ка­ко­го чёр­та вы мне не по­зво­ни­ли?! — про­кри­чал Макс, хлоп­нув две­рью по­ли­цей­ской ма­ши­ны.

Не бе­гом, но быст­рым ша­гом при­бли­зил­ся к нам. Нелов­ким дви­же­ни­ем сле­до­ва­тель рас­пра­вил на себе тём­ную слу­жеб­ную фор­му, по­пы­тал­ся при­гла­дить непо­слуш­ные свет­лые во­ло­сы, ко­то­рые тут же вер­ну­ли себе ис­ход­ное по­ло­же­ние. А-ля ан­тен­ны для свя­зи с кос­мо­сом.

— Вы уже всё сде­ла­ли, что мог­ли, Мак­сим Вик­то­ро­вич! К тому же по­мощ­ник ин­спек­то­ра уже на­шёл нуж­ные цве­ты. Об­ряд про­хо­дил из это­го дома. Оста­лось толь­ко за­дер­жать пре­ступ­ни­цу. Суд бу­дет зав­тра. Ска­зав это, Роза ещё раз улыб­ну­лась, буд­то бы мы об­суж­да­ли, ка­кой чай бу­дем пить за зав­тра­ком.

— Это вар­вар­ство! Казнь в два­дцать пер­вом веке. Я не могу это­го до­пу­стить!

— Мак­сим Вик­то­ро­вич, вы зна­е­те о на­ших пра­ви­лах. Как хра­ни­тель тайн, вы по­ни­ма­е­те, что дру­го­го вы­хо­да нет. Тюрь­ма для ведь­мы — то же са­мое, что для вас двух­ме­сяч­ный от­дых в са­на­то­рии. Уве­ряю, дру­го­го вы­хо­да нет.

— А если мы ошиб­лись?

— Ирис на­шёл клум­бу. Это точ­но она, — ти­хим го­ло­сом про­го­во­ри­ла я.

— Ну клум­ба и клум­ба. Мало ли кто и за­чем в ого­ро­дах неза­буд­ки вы­ра­щи­ва­ет! Это ни­че­го не зна­чит!

— Это не про­сто клум­ба с цве­та­ми, ми­лый мой! Это та са­мая клум­ба, с ко­то­рой были со­рва­ны те са­мые цве­ты, что вы на­шли в бу­ке­те на лест­ни­це у дома по­гиб­ше­го. Не ка­кие-то дру­гие неза­буд­ки с поля, а те са­мые. Фа­ми­лья­ры ни­ко­гда не оши­ба­ют­ся, — стро­гим хо­лод­ным го­ло­сом про­го­во­ри­ла ста­рей­ши­на. — Но я вас по­ни­маю. Мне са­мой труд­но в это по­ве­рить.

Неко­то­рое вре­мя мы втро­ём мол­ча сто­я­ли, уста­вив­шись друг на дру­га. Ирис гром­ко гавк­нул, вы­дер­нув нас из раз­ду­мий. Ему тоже вся эта си­ту­а­ция была непри­ят­на.

О том, что ви­но­ва­та Мар­та, нам было из­вест­но ещё два ме­ся­ца на­зад. Имен­но из-за это­го но­чью в по­след­ний день мая мне по­зво­нил Макс, вы­звав к ме­сту пре­ступ­ле­ния.

Два­дца­ти­пя­ти­лет­ний муж­чи­на, сле­див­ший за со­бой, увле­кав­ший­ся ве­ло­про­гул­ка­ми, вдруг умер из-за оста­нов­ки серд­ца. За всю жизнь Алекс хо­дил к вра­чу от силы раз де­сять, и то с про­сту­дой. Об­раз­цо­вое здо­ро­вье, если, ко­неч­но, ис­клю­чить факт, что сей­час он мёртв.

В кро­ви несчаст­но­го экс­пер­ты не на­шли ров­ным счё­том ни­че­го. Кро­ме Мар­ты, в «по­до­зре­ва­е­мы­е» мож­но было бы за­пи­сать быв­шую де­вуш­ку Анну Са­мой­ло­ву, а ещё сест­ру Вик­то­рию. Но у обе­их неопро­вер­жи­мое али­би: Вика на­хо­ди­лась в го­стях у по­дру­ги, а вот быв­шая Алек­сандра опу­сто­ша­ла свой ко­ше­лёк и со­дер­жи­мое бара клу­ба «Ко­тёл» вме­сте со сво­ей од­но­групп­ни­цей. На­сто­я­щий ту­пик.

Ко­гда та­кое про­ис­хо­дит, те немно­гие из лю­дей, кто зна­ет о ведь­мах, со­об­ща­ют о слу­чив­шем­ся ин­спек­то­ру, ко­то­рый дол­жен под­твер­дить или опро­верг­нуть ви­нов­ность ведь­мы. Два ме­ся­ца я без­ре­зуль­тат­но пы­та­лась най­ти до­ка­за­тель­ства, оправ­да­ния для Мар­ты, но чем боль­ше мы изу­ча­ли — опра­ши­ва­ли сви­де­те­лей, све­ря­ли ин­фор­ма­цию, ис­ка­ли по­до­зре­ва­е­мых, — тем боль­ше я убеж­да­лась: она его уби­ла.

— Ну, пора, — про­го­во­ри­ла Роза, пер­вой под­няв­шись к две­ри ве­ран­ды.

Ещё до того, как ста­рей­ши­на по­сту­ча­лась, дверь рас­пах­ну­лась. Мы сно­ва пе­ре­гля­ну­лись. Из-за во­ро­та тём­ной ру­баш­ки Розы вы­лез­ла ма­лень­кая ярко-жёл­тая ящер­ка с чёр­ны­ми пят­ныш­ка­ми, про­де­мон­стри­ро­вав свой тон­кий язы­чок.

— Лю­тик, про­верь!

Фа­ми­льяр пе­ре­брал­ся на руку хо­зяй­ки, до­ждал­ся, ко­гда его от­пу­стят, и, быст­ро пе­ре­би­рая лап­ка­ми, скрыл­ся за две­рью. Мень­ше чем че­рез ми­ну­ту яще­ри­ца вер­ну­лась, быст­ро шмыг­ну­ла по ноге хо­зяй­ки под ман­тию и по­чти тут же ока­за­лась у уха Розы.

— Ин­те­рес­но. За мной!

Сме­ло рас­пах­нув дверь, ста­рей­ши­на за­шла внутрь, а мы сле­дом. Ми­но­вав свет­лую ве­ран­ду, про­ник­ли в дом. Об­ви­ня­е­мую на­шли в го­сти­ной. Она не уди­ви­лась на­ше­му по­яв­ле­нию, не пы­та­лась за­да­вать во­про­сов, про­сто си­де­ла за сто­лом, пе­ре­би­рая паль­ца­ми ле­пест­ки цве­тов ведь­мов­ско­го бу­ке­та. Точ­но та­ко­го же, что мы на­шли у две­ри по­кой­но­го пар­ня: пе­ре­тя­ну­тые го­лу­бой лен­той неза­буд­ки, ро­маш­ки и по­лынь.

Де­вуш­ка си­де­ла, опу­стив го­ло­ву, рас­смат­ри­вая цве­ты. На стол па­да­ли слё­зы — она даже не пы­та­лась их скрыть. Си­де­ла Мар­та в без­упреч­ном го­лу­бом пла­тье, под­дер­жи­ва­е­мом тём­ным бар­хат­ным кор­се­том. На шее се­реб­ря­ное оже­ре­лье с апа­ти­том, а тём­но-ру­сые во­ло­сы убра­ны в ту­гую косу с лен­той под цвет пла­тья и бу­ке­та.

— Мар­та. Ты об­ви­ня­ешь­ся…

— Я знаю, за­чем вы при­шли! — обо­рвав ста­рей­ши­ну, про­го­во­ри­ла ведь­ма, впер­вые взгля­нув на нас.

Гла­за цве­та тех же неза­бу­док встре­ти­ли мой взгляд, от­че­го по коже по­бе­жа­ли му­раш­ки. Неко­то­рое вре­мя в зале было тихо на­столь­ко, что ста­ло слыш­но, как бьёт­ся о стек­ло мо­ты­лёк.

Про­каш­ляв­шись, я на­ча­ла свою речь:

— По­сле про­ве­дён­ной мной про­вер­ки, об­на­ру­же­ния неоспо­ри­мых до­ка­за­тельств я, как глав­ный ин­спек­тор по ведь­мов­ским пра­во­на­ру­ше­ни­ям, под­твер­ждаю, что при­чи­ной смер­ти Алек­сандра Ко­то­ва была ма­гия. Пря­мых сле­дов кол­дов­ства об­на­ру­же­но не было, од­на­ко, учи­ты­вая ре­зуль­та­ты экс­пер­ти­зы кри­ми­на­ли­стов, на­ли­чие улик и мо­ти­ва, я вы­нуж­де­на при­знать, что это было убий­ство, со­вер­шён­ное кол­ду­ньей. По­се­му я пе­ре­даю это дело в суд со­ве­та ведьм. Зав­тра на за­ка­те бу­дет вы­не­сен окон­ча­тель­ный вер­дикт. В слу­чае при­зна­ния ви­нов­но­сти… при­го­вор бу­дет при­ве­дён в ис­пол­не­ние по­сле за­вер­ше­ния су­деб­но­го про­цес­са. По­след­няя строч­ка да­лась мне с тру­дом, при­шлось сна­ча­ла про­гло­тить ком в гор­ле.

— Мар­та, что-ни­будь ска­жи­те? — уже бо­лее дру­же­ским то­ном спро­си­ла Роза.

— Нет… мне нече­го ска­зать, — ти­хим го­ло­сом ска­за­ла де­вуш­ка.

Что-то внут­ри меня обо­рва­лось. Я на­де­я­лась, что она бу­дет со­про­тив­лять­ся, до­ка­зы­вать свою неви­нов­ность, но нет. Зна­чит… Она прав­да ви­но­ва­та?

Мар­та вста­ла со сво­е­го ме­ста, осто­рож­но по­до­шла ко мне, и я услы­ша­ла шур­ша­ние шёл­ка её пла­тья, стук каб­лу­ков о де­ре­вян­ный пол.

— Пе­ре­дай это Вик­то­рии, по­жа­луй­ста, — ска­за­ла ведь­ма, про­тя­нув бу­кет.

Кровь уда­ри­ла мне в щёки. Внут­ри в рай­оне серд­ца что-то щёлк­ну­ло. Это была не про­сто злость или оби­да, а что-то на­мно­го силь­нее. Не сдер­жа­лась и с раз­ма­ху уда­ри­ла Мар­ту по щеке так, что обо­жгло ла­донь.

Я ви­де­ла, что было с Ви­кой, ко­гда она узна­ла о смер­ти бра­та. Этот ужас, этот крик, эта ис­те­ри­ка, из-за ко­то­рой нам при­шлось вы­зы­вать ско­рую по­мощь, на­все­гда оста­лись в моей па­мя­ти. Это были шра­мы на моей душе, ви­но­ва­той в ко­то­рых была де­вуш­ка, сто­я­щая пе­ре­до мной с бу­ке­том. А ведь ко­гда-то я счи­та­ла её по­дру­гой, по­чти сест­рой.

Она не от­вер­ну­лась, про­дол­жив смот­реть на меня. В её го­лу­бых гла­зах не было ни со­жа­ле­ний, ни вины. Я от­толк­ну­ла её, устре­мив­шись к Розе, вы­хва­ти­ла из рук ста­рей­ши­ны свёр­ток, раз­вер­ну­ла на сто­ле и твёр­дой ру­кой по­ста­ви­ла под­пись, тем са­мым за­вер­шив для себя это дело. Те­перь с ней бу­дет раз­би­рать­ся со­вет.

Мар­та бро­си­ла бу­кет на пол и про­тя­ну­ла руки ста­рей­шине, ко­то­рая тут же на­де­ла на её за­пя­стья об­си­ди­а­но­вые брас­ле­ты, не да­ю­щие кол­до­вать. Я от­вер­ну­лась, взгля­нув че­рез гряз­ное окно на ули­цу, где в саду цве­ли гор­тен­зии.

Всё, чего мне хо­те­лось, — по­ско­рее до­брать­ся до дома и за­быть эти кош­мар­ные два ме­ся­ца. Роза с Мар­той ушли, оста­вив нас с Мак­сом од­них.

Чуть по­мол­чав, он ска­зал:

— Что-то с этим бу­ке­том не так. Что она хо­те­ла этим ска­зать?