Без названия

— Дол­го ещё идти? — спро­сил слав­ный ры­царь Уль­рих, с тру­дом про­ди­ра­ясь сквозь оче­ред­ные за­рос­ли ши­пов­ни­ка.

Кри­вой и ко­сой гор­бун, несмот­ря на свой убо­гий вид, ока­зал­ся на ред­кость шуст­рым про­вод­ни­ком и без­оста­но­воч­но пёр по ди­ко­му лесу бук­валь­но на­про­лом.

— Гос­по­дин, со­всем немно­го оста­лось, — про­скри­пел в от­вет.

Но не да­лее как недав­но гор­бун от­ве­чал ана­ло­гич­ным об­ра­зом, и это его «не­мно­го» ни­как не за­кан­чи­ва­лось.

Лес, по ко­то­ро­му слав­ный ры­царь Уль­рих дер­жал путь, что и пу­тём-то на­звать язык не по­во­ра­чи­вал­ся, и вправ­ду был ди­ким — кру­гом по­ва­лен­ные и очень скольз­кие ство­лы де­ре­вьев, сплош­ные за­рос­ли ку­стов мерз­кой ведь­ми­ной яго­ды и ко­лю­че­го ши­пов­ни­ка, а сто­и­ло толь­ко оста­но­вить­ся, что­бы спра­вить мел­кую нуж­ду, как зе­лё­ный вью­нок опу­ты­вал са­по­ги. И в ко­то­рый уже раз при­шлось со­жа­леть, что не об­ря­дил­ся во что-то бо­лее про­стец­кое — душа без­оста­но­воч­но стра­да­ла, ко­гда до­ро­гой кам­зол цеп­лял­ся за шипы и ост­рые су­хие вет­ки. Лю­бо­му ры­ца­рю, даже не та­ко­му слав­но­му, как Уль­рих, го­раз­до при­выч­нее вих­рем мчать­ся по полю бра­ни на вер­ном коне, чем про­би­рать­ся пеш­ком по лесу, слов­но без­род­но­му ла­зут­чи­ку.

Но ко­нунг Пи­сум Вто­рой на­ка­нуне объ­явил во­ен­ный по­ход на кре­пость Ина­цес­си­би­лис, и это тре­бо­ва­ло при­ня­тия са­мых неот­лож­ных мер. Та кре­пость, что слиш­ком уве­рен­ный в сво­их пол­ко­вод­че­ских та­лан­тах ко­нунг на­ме­ре­вал­ся взять штур­мом, сла­ви­лась мощ­ны­ми укреп­ле­ни­я­ми, обу­чен­ным мно­го­чис­лен­ным гар­ни­зо­ном и мет­ки­ми луч­ни­ка­ми. Не го­во­ря уже об она­грах с ка­мен­ны­ми сна­ря­да­ми и ки­пя­щей смо­ле свер­ху. Сло­жить го­ло­ву под кре­пост­ны­ми сте­на­ми во сла­ву ко­нун­га пред­став­ля­лось куда бо­лее ве­ро­ят­ным, чем со­хра­нить ту са­мую го­ло­ву на пле­чах в непри­кос­но­вен­но­сти.

И ко все­му цы­ган­ская га­дал­ка, к ко­то­рой по дав­ней тра­ди­ции за­гля­нул слав­ный ры­царь Уль­рих, гля­дя в раз­ло­жен­ные ве­е­ром за­му­со­лен­ные кар­ты, про­кар­ка­ла о ско­ром рас­ста­ва­нии с го­ло­вой. При­шлось ис­пол­нить столь необыч­ную прось­бу и от­сечь мерз­кой ведь­ме ту са­мую го­ло­ву, рас­ста­ва­ние с ко­то­рой она пред­ска­за­ла. Но на душе по­кой­ней не ста­ло — мут­ный оса­до­чек остал­ся. И даже го­ло­ва ста­рой цы­ган­ки, ле­жав­шая те­перь в по­ход­ной сум­ке, ни­сколь­ко не ра­до­ва­ла. Успо­ка­и­вать мя­ту­щу­ю­ся душу при­шлось обиль­ны­ми воз­ли­я­ни­я­ми в об­ще­стве мест­ных ша­лав, дом с ко­то­ры­ми очень даже удач­но по­встре­чал­ся на пути.

— А что наш слав­ный ры­царь се­год­ня не ве­сел? Раз­ве мои лас­ки не до­став­ля­ют удо­воль­ствия? — на­зой­ли­во при­ста­ва­ла по­чти кра­сот­ка Ия, пре­дан­но за­гля­ды­вая в гла­за.

— Нехо­ро­шее пред­чув­ствие у меня. То­мит душу, — всё-таки от­ве­тил на­стыр­ной ша­ла­ве под­вы­пив­ший слав­ный ры­царь Уль­рих. — Ко­нунг объ­явил по­ход на кре­пость Инна-а... Цес-си... Бил-лис? Или как-то так. И мне не по­кой­но. Так ещё эта бо­го­мерз­кая цы­ган­ка...

Что го­ло­ва бо­го­мерз­кой цы­ган­ки те­перь ле­жит в по­ход­ной сум­ке у две­ри, слав­ный ры­царь Уль­рих бла­го­ра­зум­но озву­чи­вать не стал, хотя и был до полу-мерт­вец­ко­го со­сто­я­ния пьян.

— Если слав­ный ры­царь опа­са­ет­ся за свою го­ло­ву, могу по­со­ве­то­вать на­дёж­ное сред­ство... — Неожи­дан­но за­ин­три­го­ва­ла ша­ла­ва Ия.

— Го­во­ри...

— В лесу жи­вёт ста­рая кол­ду­нья. Ну там, трав­ки, ко­ре­нья, за­го­во­ры. Но я слы­ша­ла от од­но­го слав­но­го ры­ца­ря, не та­ко­го, прав­да, слав­но­го, как Вы, но тоже ни­че­го, что он по­лу­чил от этой кол­ду­ньи ар­те­факт, ко­то­рый убе­рёг его в бит­ве при Бел­лу­ме.

Как из­вест­но, ве­рить ша­ла­вам, ко­то­рые со­врут, недо­ро­го возь­мут, себя не ува­жать, и Ия вполне за­слу­жи­ла огре­сти уве­си­стую опле­уху, но... Ино­стран­ное сло­во «ар­те­фак­т» ша­ла­вам и знать-то не при­ста­ло. Раз­ве что толь­ко от ме­нее слав­ных ры­ца­рей. И это де­ла­ло ис­то­рию чуть ме­нее брех­ли­вой. Опять же бой­ня при Бел­лу­ме. То­гда слав­ный ры­царь Уль­рих сам лишь чу­дом остал­ся жив... Во вся­ком слу­чае, сто­и­ло вы­слу­шать эти рос­сказ­ни до кон­ца. А опле­уху от­ве­сить ни­ко­гда и не позд­но.

— Про­дол­жай...

— Со слов не та­ко­го слав­но­го ры­ца­ря, как Вы, та кол­ду­нья дала ему че­ло­ве­че­скую го­ло­ву раз­ме­ром с ку­лак...

— Чего-о?! — воз­му­тил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих на та­кую от­кро­вен­ную брех­ню, — С ку­лак?

— Да-да, я её ви­де­ла сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми! Ма­лень­кая, как апель­син, чёр­ная, как го­ло­вёш­ка. Не та­кой слав­ный ры­царь, как Вы, со­би­рал­ся воз­вер­нуть её кол­ду­нье. Та­ко­во было усло­вие за­ро­ка.

— И чем это ему по­мог­ло?

— Та го­ло­вёш­ка зна­ла на­пе­рёд, что слу­чит­ся с не та­ким слав­ным ры­ца­рем, как Вы, и во­вре­мя со­ве­то­ва­ла, как из­бе­жать несча­стья. Что со­хра­ни­ло ему жизнь в бит­ве при Бел­лу­ме. Во вся­ком слу­чае, так он мне са­мо­лич­но рас­ска­зы­вал, ко­гда по­ка­зы­вал го­ло­вёш­ку.

— Та-ак. И где мне най­ти эту ведь­му? — И хотя слав­ный ры­царь Уль­рих ни еди­но­му сло­ву ша­ла­вы не по­ве­рил, но чем чёрт не шу­тит?

— Я по­про­шу сво­е­го бра­та, и он про­во­дит Вас до са­мо­го её тай­но­го жи­лья. И все­го-то за один зо­ло­той...

— Зо­ло­той? — су­ро­во уди­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих, при­ме­ря­ясь как бы по­уве­си­стей от­ве­сить за­сто­яв­шу­ю­ся было опле­уху.

— Ой! Я ошиб­лась, — тут же по­пра­ви­лась ша­ла­ва Ия, со­об­ра­зив, чем гро­зит ошиб­ка в до­сто­ин­стве мо­нет, — Две мо­нет­ки се­реб­ром.

А ко­гда слав­ный ры­царь Уль­рих со­би­рал­ся уже ухо­дить, оста­вив опле­уху при себе, ша­ла­ва Ия в бла­го­дар­ность за это по­ве­да­ла:

— И ещё не та­кой слав­ный ры­царь, как Вы, го­во­рил, что кол­ду­нье надо от­дать че­ло­ве­че­скую го­ло­ву. Ка­жет­ся, для опла­ты.

— Ко­гда ка­жет­ся, кре­стить­ся надо, — бурк­нул слав­ный ры­царь Уль­рих, про себя удив­ля­ясь, как неожи­дан­но удач­но всё скла­ды­ва­ет­ся, — А го­ло­ва та­кая име­ет­ся.

И всё-таки от­ве­сил ша­ла­ве Ие опле­уху на про­ща­ние.

Те­перь вот брат ша­ла­вы гор­бун всё вёл и вёл, а слав­ный ры­царь Уль­рих уже на­чи­нал за­ду­мы­вать­ся — не от­ру­бить ли и ему го­ло­ву? Ведь каж­до­му ры­ца­рю из­вест­но, что две го­ло­вы го­раз­до луч­ше, чем одна. И если бы не зна­ние гор­бу­на о тай­ном жи­лье кол­ду­ньи, слав­ный ры­царь Уль­рих так бы и по­сту­пил.

— Вот она! — На­ко­нец гор­бун ткнул паль­цем в непри­мет­ную из­буш­ку, при­мо­стив­шу­ю­ся под огром­ной ёл­кой.

Жи­ли­ще кол­ду­ньи ока­за­лось та­ким ма­лень­ким и непри­мет­ным, что най­ти его без про­вод­ни­ка было со­вер­шен­но невоз­мож­но. Ода­рив гор­бу­на мед­ной мо­нет­кой и дав чув­стви­тель­но­го пин­ка, слав­ный ры­царь Уль­рих без сту­ка за­шёл в ма­лень­кую дверь.

— Чего надыть? — Ста­рая кар­га сто­я­ла над огром­ным мед­ным кот­лом и что-то та­кое непре­рыв­но там на­ме­ши­ва­ла. А на во­шед­ше­го слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха даже не взгля­ну­ла.

— Тре­бу­ет­ся ма­лень­кая го­ло­ва, как та, что ты, бо­го­мерз­кая кол­ду­нья, по­да­ри­ла од­но­му ры­ца­рю, не та­ко­му слав­но­му, как я, — гор­до от­ве­тил слав­ный ры­царь Уль­рих и до­ба­вил обя­за­тель­ное тре­бо­ва­ние к го­ло­ве, — И чтоб пред­ска­зы­ва­ла мне моё бу­ду­щее.

— За­рок го­тов ис­пол­нить? — Кол­ду­нья мель­ком взгля­ну­ла на го­стя мут­ным сле­зя­щим­ся гла­зом.

«Так она ещё и од­но­гла­зая!», — с от­вра­ще­ни­ем по­ду­мал слав­ный ры­царь Уль­рих и про­тя­нул ста­ру­хе го­ло­ву цы­ган­ки.

— Даже не со­мне­вай­ся. Вот опла­та го­ло­вой!

— Хо­ро­шо, — про­скри­пе­ла ста­рая кар­га, без­оста­но­воч­но на­ме­ши­вая кол­дов­ское ва­ре­во, от­вра­ти­тель­но при том пах­нув­шее. — Го­ло­вой так го­ло­вой. Выдь!

— Чего? — не по­нял слав­ный ры­царь Уль­рих.

— По­до­жди под ёл­кой, — сно­ва про­скри­пе­ла кол­ду­нья.

— А-а-а... — И слав­ный ры­царь Уль­рих с об­лег­че­ни­ем вы­шел на­ру­жу, где не во­ня­ло так омер­зи­тель­но кол­дов­ским ва­ре­вом.

Ждать при­шлось по­ряд­ком. И слав­ный ры­царь Уль­рих пару раз по­ры­вал­ся зай­ти, по­то­ро­пить всё ни­как не рас­те­ле­жа­щу­ю­ся ста­ру­ху, но вско­ро­сти про­явив­ший­ся из из­буш­ки ещё бо­лее от­вра­ти­тель­ный за­пах, чем даже был до того, оста­нав­ли­вал его по­ры­вы. На­чи­на­ло тем­неть...

— Вот! — кол­ду­нья на­ко­нец по­яви­лась на по­ро­ге, и мерз­ко усмех­нув­шись, про­тя­ну­ла слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху неболь­шой свёр­ток. — Как про­сил.

— Ещё что дол­жен? — спро­сил тот.

— За­рок. Дол­жон бу­дешь при­несть го­ло­ву че­рез сто дней. Ина­че...

Что «ина­че», кол­ду­нья не ска­за­ла, лишь ткну­ла кри­вым паль­цем, слов­но ко­пьём, в слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха.

Сдел­ка его вполне устро­и­ла, и слав­ный ры­царь Уль­рих пу­стил­ся в об­рат­ный путь, что и пу­тём-то на­звать язык не по­во­ра­чи­вал­ся...

Как это ни стран­но, но ша­ла­ва Ия не об­ма­ну­ла — го­ло­вёш­ка и вправ­ду ока­за­лась очень ма­лень­кая, уголь­но­го цве­та, вся та­кая смор­щен­ная, на­по­до­бие гни­ло­го изю­ма, в об­щем, до невоз­мож­но­сти от­вра­ти­тель­ная, как и сам изюм. Слав­ный ры­царь Уль­рих без вся­ко­го со­жа­ле­ния вы­ки­нул бы та­кой "по­да­ро­чек", и толь­ко рос­сказ­ни ша­ла­вы Ии о неор­ди­нар­ных спо­соб­но­стях го­ло­вёш­ки пред­ска­зы­вать бу­ду­щее оста­нав­ли­ва­ли от та­ко­го по­ры­ва. По­тра­тив из­ряд­ное вре­мя на раз­гля­ды­ва­ние "ар­те­факт", он так и не по­нял — го­ло­ва ли это ка­ко­го-ни­будь недо­че­ло­ве­ка-кар­ли­ка, коих он од­наж­ды ви­дел во двор­це у ко­нун­га, или бо­го­мерз­кая ста­ру­ха ото­рва­ла её у сво­ей кол­дов­ской кук­лы.

— Чего уста­вил­ся? — неожи­дан­но про­си­пе­ла го­ло­ва.

— ? — слав­ный ры­царь Уль­рих даже немно­го рас­те­рял­ся, что слав­ным ры­ца­рям обыч­но несвой­ствен­но.

— Что, язык про­гло­тил? — съяз­ви­ла го­ло­вёш­ка.

— Но-но! — воз­му­тил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих столь хам­ским по­ве­де­ни­ем от без­род­ной, да к тому же и бес­тель­ной го­ло­вы, — За сво­им сле­ди, а то быст­ро уко­ро­чу!

— Хе-хе, и как же я то­гда, по тво­е­му, тебе бу­ду­щее буду пред­ска­зы­вать?

Слав­ный ры­царь Уль­рих по­че­сал за­ты­лок и про себя ре­шил, что в сло­вах го­ло­вёш­ки некое зер­но ис­ти­ны со­дер­жит­ся. Да и как, поз­воль­те вас спро­сить, воз­мож­но от­ру­бить го­ло­ву го­ло­ве без тела?! Ви­ди­мо, неко­то­рое вре­мя при­дёт­ся ми­рить­ся с та­ким от­кро­вен­ным хам­ством, во вся­ком слу­чае, хотя бы до окон­ча­ния оса­ды кре­по­сти, а там вид­но бу­дет.

При­дя к та­ко­му вы­во­ду, слав­ный ры­царь Уль­рих оза­бо­тил­ся непро­стой ор­га­ни­за­ци­ей сбо­ров в по­ход. Тре­бо­ва­лось по-быст­ро­му сфор­ми­ро­вать ры­цар­ское ко­пьё, в ко­то­рое на­брать лю­дей, во­ору­жить их, ре­шить с про­ви­ан­том и фу­ра­жом. Дело ослож­ня­лось пол­ной неопре­де­лён­но­стью с про­дол­жи­тель­но­стью по­хо­да — удаст­ся ко­нун­гу с ходу взять кре­пость или при­дёт­ся про­зя­бать в оса­де, пока за­щит­ни­ки твер­ды­ни не пе­ре­дох­нут с го­ло­ду­хи, оста­ва­лось за­гад­кой. Хотя опыт непо­сред­ствен­но­го об­ще­ния с ко­нун­гом под­ска­зы­вал, что наи­бо­лее ве­ро­я­тен вто­рой ва­ри­ант раз­ви­тия со­бы­тий у стен кре­по­сти.

А вла­де­ния слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, до­став­ши­е­ся по пра­ву на­сле­до­ва­ния от па­пень­ки, из­вест­ном слав­ном ры­ца­ре, про­сла­вив­шим ро­до­вой герб ры­цар­ски­ми по­дви­га­ми и за­пят­нав­шим его же не со­всем пра­вед­ны­ми де­лиш­ка­ми, не ска­зать, что из­на­чаль­но были пре­ве­ли­кие, так ещё и про­ще­лы­га управ­ля­ю­щий вёл дела спу­стя ру­ка­ва, коих у его лап­сер­да­ка ни­ко­гда и не было из-за ска­ред­ной эко­но­мии на ма­те­ри­а­ле.

— Чего гос­по­дин же­ла­ет? — по­до­зри­тель­но щу­рясь, спро­сил явив­ший­ся на зов управ­ля­ю­щий в лап­сер­да­ке-без­ру­кав­ке.

— Же­лаю вы­ста­вить в по­ход ры­цар­ское ко­пьё из двух кон­ных — пажа и ку­ти­лье­ра, двух... нет, луч­ше трёх пе­ших луч­ни­ков и ещё пары лег­ко­во­ору­жён­ных слуг. И к это­му при­бавь че­ты­ре под­во­ды с ло­шадьм­и и воз­ни­ца­ми, пол­ные про­ви­ан­та и фу­ра­жа.

— Ой-вей, гос­по­дин, — по­ра­жён­но вос­клик­нул управ­ля­ю­щий, — Где же это всё взять-то? Ведь неуро­жай, па­де­ние про­из­вод­ства, уду­ша­ю­щая вся­кую част­ную ини­ци­а­ти­ву цер­ков­ная де­ся­ти­на...

— Не при­чи­тай. Го­ло­ва же на пле­чах есть? — пре­рвал слав­ный ры­царь Уль­рих уже став­шие при­выч­ны­ми сте­на­ния на пре­по­ны част­но­му биз­не­су .

Управ­ля­ю­щий ис­пу­ган­но схва­тил­ся за го­ло­ву, про­ве­ряя пока ещё на­ли­чие на долж­ном ме­сте.

— Вот... — про­дол­жил нра­во­учать слав­ный ры­царь Уль­рих, — Что­бы и даль­ше было что по­тро­гать, пе­ре­чис­лен­ное долж­но быть го­то­во к вы­хо­ду уже че­рез два дня.

И управ­ля­ю­щий, ути­рая круп­ные слё­зы от­сут­ству­ю­щи­ми ру­ка­ва­ми лап­сер­да­ка, в горе уда­лил­ся ис­пол­нять ука­за­ния гос­по­ди­на.

Удач­но по­кон­чив с ор­га­ни­за­ци­ей сбо­ров, слав­ный ры­царь Уль­рих оза­бо­тил­ся ожи­да­ю­щи­ми его смер­тель­ны­ми ис­пы­та­ни­я­ми.

— Го­ло­вёш­ка! Или как там тебя?

— Го­ло­вёш­ка, пой­дёт, — в от­вет про­си­пе­ла го­ло­вёш­ка.

— Ка­кие у меня бли­жай­шие опас­но­сти?

— Все пе­ре­чис­лить?

— А что, их мно­го? — не на шут­ку на­пряг­ся слав­ный ры­царь Уль­рих. Ведь ни­кто не же­ла­ет, что­бы жизнь, дан­ная нам Бо­гом в един­ствен­ном чис­ле, со­сто­я­ла толь­ко из смер­тель­ных ис­пы­та­ний. Хо­чет­ся и креп­ко вы­пить, и ве­се­ло по­ку­тить с та­ки­ми же слав­ны­ми ры­ца­ря­ми, коих, к сло­ву, не так и мно­го при­хо­дит­ся на ты­ся­чи аров зем­ли, да и с поль­зой вре­мя про­ве­сти в об­ще­стве ша­лав тоже не воз­бра­ня­ет­ся столь слав­ным ры­ца­рям. А тут неожи­дан­но — ВСЕ пе­ре­чис­лять?! На празд­ник жиз­ни со­всем и не по­хо­же.

— До­ста­точ­ное ко­ли­че­ство, что­бы го­ло­ву по­те­рять, най­ти и сно­ва по­те­рять... — про­дол­жи­ла на­гне­тать ужа­сов про­кля­тая го­ло­вёш­ка, сама её уже од­наж­ды по­те­ряв­ша­я­ся.

Слав­ный ры­царь Уль­рих за­ду­мал­ся. Вот еже­ли, к при­ме­ру, ко­нунг за­ду­мал пре­сквер­ное — отра­вить или как-то ещё из­ве­сти слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, то об этом же­ла­тель­но знать за­ра­нее, что­бы под­го­то­вить­ся к бег­ству. Но если речь, к сло­ву, о стре­ле, что долж­на при­ле­теть пря­ми­ком в серд­це во вре­мя страш­ной сечи, то тут со­всем иное дело, и слиш­ком за­бла­го­вре­мен­но вы­дан­ное пред­ска­за­ние ба­наль­но за­бу­дет­ся в су­ма­то­хе боя.

— Зна­чит так — вы­да­ёшь в стро­гой оче­рёд­но­сти за до­ста­точ­ное вре­мя, что­бы под­го­то­вить­ся и из­бе­жать. И мо­жешь пря­мо с это­го мгно­ве­ния на­чи­нать ве­щать, — на­ко­нец, всё об­ду­мав, на­ри­со­вал при­мер­ную схе­му вы­да­чи пред­ска­за­ний.

— Пи­ще­вые отрав­ле­ния учи­ты­вать? — уточ­ни­ла го­ло­вёш­ка.

— Смер­тель­ные?

— Не без это­го.

— Меня ин­те­ре­су­ют ВСЕ, — слав­ный ры­царь Уль­рих спе­ци­аль­но вы­де­лил ин­то­на­ци­он­но сло­во "Все" для неда­лё­ко­го, как ока­за­лось, пред­ска­за­те­ля, — слу­чаи, угро­жа­ю­щие мне смер­тью.

— А угро­жа­ю­щие по­но­сом? — ни­как не уни­ма­лась бес­тол­ко­вая го­ло­вёш­ка.

— Ка­ким-та­ким по­но­сом? — не по­нял слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Име­ю­щи­е­ся рис­ки по­но­са озву­чи­вать?

— Смер­тель­но­го?

— Нет.

— Ты меня со­всем за­мо­рить со­би­ра­ешь­ся? Чем в мест­ной-то ан­ти­са­ни­та­рии я дол­жен буду, по тво­е­му, пи­тать­ся? По­вто­ряю — толь­ко непо­сред­ствен­ная угро­за смер­ти!

И для пу­щей важ­но­сти слов слав­ный ры­царь Уль­рих от­ве­сил го­ло­вёш­ке за­тре­щи­ну. Да не рас­счи­тал слег­ка, и та от­ле­те­ла в са­мый угол ком­на­ты.

— Э-э... Чего ки­да­ешь­ся? — ожи­да­е­мо воз­му­ти­лась го­ло­вёш­ка из тём­но­го угла.

— Про­фи­лак­ти­ка, — су­ро­во при­гро­зил ку­ла­ком на бу­ду­щее слав­ный ры­царь Уль­рих. — Чтоб зна­ла своё ме­сто.

— Та-ак... — Слав­ный ры­царь Уль­рих скеп­ти­че­ски осмот­рел своё во­ин­ство, вы­став­лен­ное ис­пол­ни­тель­ным, но при­жи­ми­стым управ­ля­ю­щим. — Это кто?

— Ры­цар­ское ко­пьё. Как про­си­ли, гос­по­дин, — за­ис­ки­ва­ю­ще от­ве­тил тот.

— Я имен­но так про­сил?! — не смог сдер­жать ис­крен­не­го изум­ле­ния слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Ну-у... — неопре­де­лён­но про­тя­нул управ­ля­ю­щий. — При су­ще­ству­ю­щей прак­ти­ке об­ло­же­ния цер­ков­ной де­ся­ти­ной част­ных под­во­рий...

За­ме­тив, как недоб­ро на­хму­ри­лись бро­ви гос­по­ди­на, ис­пу­ган­но при­молк, так до кон­ца и не озву­чив пре­тен­зий к за­си­лью цер­ков­ной бю­ро­кра­тии и про­чих тер­ний для его част­ной ини­ци­а­ти­вы.

Слав­ный ры­царь Уль­рих с нескры­ва­е­мым скеп­си­сом ещё раз огля­дел своё ны­неш­нее ры­цар­ское ко­пьё. Бо­е­вой от­ряд со­сто­ял из мо­ло­день­ко­го пажа, не стар­ше три­на­дца­ти лет, без­на­дёж­но за­те­ряв­ше­го­ся в ве­ли­ко­ва­тых ему ста­рых до­спе­хах и шле­ме, ви­ди­мо, по­за­им­ство­ван­ных у деда или даже пра­де­да; воз­раст­но­го ку­ти­лье­ра при от­лич­ных до­спе­хах, но с опух­шим ли­цом неис­пра­ви­мо­го про­пой­цы, и то, как он, по­ка­чи­ва­ясь, вос­се­дал в сед­ле, слав­ный ры­царь Уль­рих до­га­дал­ся, что с по­ис­ка­ми со­браж­ни­ка про­блем в дол­гом по­хо­де не воз­ник­нет, толь­ко за за­па­са­ми ал­ко­го­ля по­тре­бу­ет­ся по­сто­ян­ный при­гляд; три луч­ни­ка в луч­шем слу­чае были ото­бра­ны из охот­ни­ков, в худ­шем из обыч­ных кре­стьян, бо­лее при­выч­ных к от­валь­но­му плу­гу, чем к бо­е­во­му луку. А обоз, со­сто­яв­ший из бук­валь­но раз­ва­ли­ва­ю­щих­ся на ме­сте че­ты­рёх те­лег, ста­рых кляч и столь же воз­раст­ных воз­ниц, ско­рее го­то­вил­ся к по­хо­ду на тот свет, чем под сте­ны кре­по­сти. Да и со­дер­жи­мое по­лу­пу­стых те­лег вряд ли мог­ло удо­вле­тво­рить за­кон­ное лю­бо­пыт­ство со­би­ра­ю­ще­го­ся в дли­тель­ный по­ход.

— Я так по­до­зре­ваю, что ты на­ме­тил­ся на ско­рую за­ме­ну гос­по­ди­на? — с по­до­зре­ни­ем в го­ло­се по­ин­те­ре­со­вал­ся слав­ный ры­царь Уль­рих.

— К чему, гос­по­дин, та­кое ре­ши­ли? — В недо­уме­нии раз­вёл ру­ка­ми управ­ля­ю­щий.

— Ну, как же. Ры­ца­ря де­ла­ет сви­та. А эта сви­та в бою мо­жет толь­ко в гроб за­гнать... Ну, или по­спо­соб­ство­вать сде­лать это вра­гам.

— Хе-хе... — по­до­бо­страст­но за­хи­хи­кал управ­ля­ю­щий, при­кры­вая щер­ба­тый рот ла­до­шкой.

— И я не шучу. — Ме­талл в го­ло­се как но­жом об­ре­зал неумест­ное хи­хи­ка­нье.

Слав­ный ры­царь Уль­рих с со­мне­ни­ем оце­нил вы­прав­ку «луч­ни­ко­в»:

— Охот­ни­ки?

— Па­ха­ри, гос­по­дин, — друж­но от­ве­ти­ли те. — Пря­мо с поля сня­ли.

Управ­ля­ю­щий в без­ру­кав­ном лап­сер­да­ке по­ту­пил хит­рый взор. Но слав­ный ры­царь Уль­рих в его ис­крен­нее рас­ка­я­ние не очень-то и по­ве­рил.

— Зна­чит так. Па­ха­рей вер­нуть па­хать, луч­ни­ков на­брать из опыт­ных охот­ни­ков. Воз­ниц, те­ле­ги и со­дер­жи­мое за­ме­нить. На всё про всё срок до утра. Не ис­пол­нишь, в по­ход от­пра­вишь­ся в ка­че­стве тяг­ло­вой ло­ша­ди. До­ступ­но из­ла­гаю?

— Вэй из мир! — горь­ко вос­клик­нул управ­ля­ю­щий.

— Чего?!

— Гос­по­дин не из­во­лит бес­по­ко­ить­ся, — тут же пе­ре­ме­нил тот тон, — Йие бэс­эд­эр!

— Смот­ри у меня!

И по утру об­нов­лён­ный за ночь от­ряд вы­сту­пил в по­ход. Воз­глав­лял от­ряд слав­ный ры­царь Уль­рих в се­ром по­ход­ном кам­зо­ле; сле­дом гор­дый паж в та­ком же кам­зо­ле и бе­ре­те с ли­хим плю­ма­жем, в ру­ках у него раз­ви­вал­ся ры­цар­ский ро­до­вой вым­пел на длин­ном ко­пье; за па­жем сле­до­вал с утра уже из­ряд­но на­ве­се­ле и по­то­му для усид­чи­во­сти при­тя­ну­тый к сед­лу ве­рёв­кой ку­ти­льер в пол­ных до­спе­хах; за пья­ни­цей ку­ти­лье­ром недо­воль­ные неуроч­ным при­зы­вом на служ­бу три охот­ни­ка при лу­ках и в коль­чу­гах; за­мы­ка­ли че­ты­ре пол­ные под­во­ды уже не та­кие ста­рые, как вче­раш­ние, но и не свер­ка­ю­щие та­кой уж но­виз­ной, управ­ля­е­мые тре­мя воз­ни­ца­ми стар­ше сред­них лет и од­ним по­сто­ян­но за­сы­пав­шим на ходу глу­бо­ким ста­ри­ком из про­шло­го при­зы­ва, ви­ди­мо, най­ти ему за­ме­ну управ­ля­ю­щий ба­наль­но не успел.

Ноч­ной дож­дик ос­но­ва­тель­но раз­мыл до­ро­гу. И строп­ти­вые ло­ша­ди по­сто­ян­но про­ти­ви­лись шлё­пать на­пря­мую по лу­жам, а те­ле­ги пе­ри­о­ди­че­ски за­стре­ва­ли ко­лё­са­ми в гря­зи. При­хо­ди­лось все­му от­ря­ду оста­нав­ли­вать­ся и ожи­дать, пока воз­ни­цы с луч­ни­ка­ми, ру­га­ясь все­ми чер­тя­ми Ада, по­мо­га­ли ло­ша­дям вы­тя­ги­вать оче­ред­ную за­стряв­шую те­ле­гу. Так, ни шат­ко, ни вал­ко, ры­цар­ское ко­пьё слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха дви­га­лось к ожи­да­ю­щей его под сте­на­ми Ина­цес­си­би­лис сла­ве.

Го­ло­вёш­ка, всё это вре­мя ле­жав­шая, по­мал­ки­вая, в по­ход­ной сум­ке, неожи­дан­но там за­дёр­га­лась.

— Чего тебе? — Слав­ный ры­царь Уль­рих от­ки­нул с сум­ки кла­пан.

— Мы сей­час где?

— Едем по лес­ной до­ро­ге. До ме­ста сбо­ра ещё день ходу.

— Дуб впе­ре­ди есть?

— Есть, и не один.

— Если тре­бу­ют­ся пред­ска­за­ния, я дол­жен ви­деть, что тво­рит­ся окрест.

Слав­ный ры­царь Уль­рих по­ду­мал немно­го, до­стал го­ло­вёш­ку и, скру­тив её жи­день­кие во­ло­сён­ки в одну косу, под­ве­сил за неё себе на пояс.

— Удо­вле­тво­ре­на?

— Не очень, — сдав­лен­но про­скри­пе­ла та.

— Ко­неч­но, на рай­ские кущи не очень по­хо­же, — со­гла­сил­ся с по­ход­ны­ми неудоб­ства­ми слав­ный ры­царь Уль­рих.

Го­ло­вёш­ка ещё что-то по­бур­ча­ла себе под ссох­ший­ся нос и за­тем вы­да­ла пер­вое пред­ска­за­ние:

— Впе­ре­ди за­са­да. Пять раз­бой­ни­ков, во­ору­жен­ных но­жа­ми. Два си­дят на де­ре­ве и спрыг­нут, как толь­ко по­рав­ня­е­тесь с ними. Трое ожи­да­ют за ва­лу­ном на обо­чине.

— Хм-м...

Рос­сказ­ни ша­ла­вы Ии на­чи­на­ли об­ре­тать ви­ди­мость прав­ди­вой ис­то­рии.

— От­ряд, стоп! Луч­ни­ки — на­тя­нуть те­ти­вы, быть го­то­вы­ми к на­па­де­нию. Ку­ти­льер едет пер­вым. Осталь­ные слег­ка от­ста­нут.

Паж хлоп­нул по кру­пу пе­гой ко­бы­лы с при­вя­зан­ным к сед­лу ку­ти­лье­ром, и та спо­кой­но воз­гла­ви­ла от­ряд. Бла­жен­но спя­щий в пья­ном уга­ре ку­ти­льер про­дол­жил спать. Но сто­и­ло толь­ко по­рав­нять­ся с рас­ки­ди­стым ду­бом, как из кро­ны вы­ва­ли­лось два раз­бой­ни­ка. Прав­да, вы­бить из сед­ла на­дёж­но при­вя­зан­но­го ку­ти­лье­ра не по­лу­чи­лось, и оба на­па­дав­ших рас­тя­ну­лись в гря­зи. А ко­гда из-за бли­жай­ше­го ва­лу­на вы­ско­чи­ли трое пря­тав­ших­ся там зло­дея, то сей же миг по­лу­чи­ли по стре­ле на каж­дую шею.

Охот­ни­ки не под­ка­ча­ли — с удо­вле­тво­ре­ни­ем от­ме­тил слав­ный ры­царь Уль­рих. Он при­шпо­рил коня и на пол­ном ска­ку еди­ным дви­же­ни­ем от­сёк го­ло­вы пы­тав­шим­ся под­нять­ся из гря­зи раз­бой­ни­кам с дуба. Так слав­но за­кон­чи­лось бо­е­вое кре­ще­ние ры­цар­ско­го ко­пья.

— Что это было? — Ко­рот­кая стыч­ка было раз­бу­ди­ла ку­ти­лье­ра, но он тут же за­снул сно­ва.

Да­лее слав­ный ры­царь Уль­рих дви­гал­ся с го­ло­вёш­кой на по­я­се, прав­да, вы­зы­вая тем са­мым ко­сые взгля­ды сво­е­го ры­цар­ско­го ко­пья. Один ку­ти­льер ни­ка­ких ко­сых взгля­дов не бро­сал, спо­кой­но по­хра­пы­вая в сед­ле.

На при­вал рас­по­ла­га­лись за­тем­но. Ко­гда по­пы­та­лись ста­щить с ко­бы­лы ку­ти­лье­ра, тот на­ко­нец проснул­ся.

— Где это я?

— В по­хо­де, — по свой­ски от­ве­ча­ли охот­ни­ки, с тру­дом сни­мая об­ла­чён­но­го в пол­ный до­спех ку­ти­лье­ра.

— В ка­ком та­ком по­хо­де? — ис­кренне уди­вил­ся тот.

— Ты что, не в кур­се, что со­брал­ся на штурм кре­по­сти по при­ка­зу ко­нун­га?

— Я? На штурм?! — ку­ти­льер оша­ра­ше­но за­кру­тил го­ло­вой, пы­та­ясь по­нять — шут­ка ли это или он пря­ми­ком уго­дил в Ад.

— Ты что, ни­че­го не пом­нишь? — с неожи­дан­но воз­ник­шим по­до­зре­ни­ем по­ин­те­ре­со­вал­ся слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Как не пом­ню... Пом­ню... Пили с Мой­шей. Он по­про­сил при­ме­рить ры­цар­ские до­спе­хи, типа не ви­дел рань­ше ни­ко­го в до­спе­хах. Я при­ме­рил. Ему по­нра­ви­лось, по­про­сил не сни­мать... Даль­ше ни­че­го не пом­ню. Вро­де куда-то ез­ди­ли ве­чер­ком, по­том вер­ну­лись, сно­ва пили...

— А от­ку­да у тебя ры­цар­ские до­спе­хи? — по­ти­хонь­ку про­зре­вая хит­ро­сти управ­ля­ю­ще­го, спро­сил слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Так, куз­нец я. Сда­ли в ре­монт. Об­но­вить, по­чи­стить... — Куз­нец за­ду­мал­ся, — А-а-а! Точ­но! Ска­за­ли, к по­хо­ду надо под­го­то­вить!

Ещё раз оки­нул рас­те­рян­ным взгля­дом окру­жа­ю­щих, раз­вёл ру­чи­ща­ми:

— Под­го­то­вил...

Охот­ни­ки ра­дост­но за­ржа­ли, до­воль­ные, что ни одни ока­за­лись про­тив сво­ей воли в непо­нят­ном по­хо­де непо­нят­но куда.

Слав­ный же ры­царь Уль­рих по­че­сал за­ты­лок — но не воз­вра­щать­ся же, в са­мом деле! Да и куз­нец со сво­и­ми га­ба­ри­та­ми вполне мог при­го­дить­ся в сече. Опять же, бес­плат­ный ре­монт же­ле­за под бо­ком...

— На ко­ле­ни!

И слав­ный ры­царь Уль­рих при­кос­нул­ся остри­ём сво­е­го меча к пле­чу быв­ше­го куз­не­ца:

— За­чис­ляю в своё ры­цар­ское ко­пьё! От­ныне ты мой ку­ти­льер!

— Кор­мить бу­дут? — шё­по­том спро­сил тот.

— Бу­дут. Но не все­гда, — успо­ко­ил сво­е­го пер­во­го ору­же­нос­ца слав­ный ры­царь Уль­рих.

Об­шир­ный луг, на­зна­чен­ный ме­стом сбо­ра ар­мии ко­нун­га, на­сколь­ко хва­та­ло взгля­да, за­пол­ня­ли шат­ры, па­лат­ки, люди, кони и ко­ст­ры. И всё это на­хо­ди­лось в непре­рыв­ном дви­же­нии — шат­ры с па­лат­ка­ми раз­ду­ва­лись и опа­да­ли на вет­ру; по­всю­ду на вы­со­ко под­ня­тых древ­ках ко­пий раз­ве­ва­лись бан­не­ры, штан­дар­ты, вым­пе­лы; меж ша­тров и па­ла­ток бес­пре­рыв­но сно­ва­ли люди и кони, меся по­все­мест­ную грязь. И мно­го­чис­лен­ные ко­ст­ры за­тя­ги­ва­ли всё во­круг ед­ким си­зым ды­мом, слов­но ста­ру­ха Мор­та уже рас­ки­ну­ла над со­брав­ши­ми­ся в оче­ред­ной раз по­во­е­вать свой при­зрач­ный са­ван. Ро­ман­ти­ка вой­ны как она есть — грязь, вонь и неиз­мен­ный по­гре­баль­ный са­ван, уже рас­про­стёр­тый над каж­дым здесь при­сут­ству­ю­щим. Кому-то удаст­ся из­бе­жать быть в него ныне за­вёр­ну­тым, а кого-то на­все­гда на­кро­ет сиё скорб­ное по­кры­ва­ло.

Слав­ный ры­царь Уль­рих кив­нул на рас­ки­нув­ший­ся пред ними ла­герь:

— Най­ди­те сво­бод­ное ме­сто и по­ставь­те мой ша­тёр, а я до­ло­жу бан­не­ре­ту о при­бы­тии.

Вы­смот­рел зна­ко­мые цве­та фла­га-бан­не­ра у боль­шо­го шат­ра и на­пра­вил коня к нему. По мере дви­же­ния по ла­ге­рю при­вет­ство­вал несколь­ко зна­ко­мых ры­ца­рей, уже рас­по­ло­жив­ших­ся здесь. Слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху с юных лет были хо­ро­шо зна­ко­мы по­ряд­ки, ца­рив­шие в та­ких вот во­ен­ных ла­ге­рях — и тол­кот­ня юных па­жей, хва­ста­ю­щих­ся друг пе­ред дру­гом до­сто­ин­ства­ми ры­ца­рей; и су­е­та бес­тол­ко­вых слуг, с мор­до­бо­ем до­бы­ва­ю­щих для сво­их от­ря­дов воду и дро­ва: и злоб­но ля­га­ю­щи­е­ся ло­ша­ди, сто­и­ло толь­ко чу­жа­ку неосто­рож­но к ним при­бли­зить­ся.

— Слав­ный ры­царь Уль­рих фон Ро­тен-об-дер-Тау­бер, до­ло­жить о при­бы­тии ры­цар­ско­го ко­пья в ла­герь! — спрыг­нув с коня, об­ра­тил­ся к двум мрач­ным страж­ни­кам с се­ки­ра­ми на из­го­тов­ку пред ша­тром бан­не­ре­та.

Те же за­во­ро­жён­но уста­ви­лись на бол­тав­шу­ю­ся на по­я­се го­ло­вёш­ку.

— Го­ло­вёш­ка на уда­чу, — про­ком­мен­ти­ро­вал на­ли­чие столь стран­но­го укра­ше­ния слав­ный ры­царь Уль­рих, немно­го удив­лён­ный ре­ак­ци­ей страж­ни­ков. Слов­но те от­руб­лен­ных го­лов ни­ко­гда ра­нее не ви­де­ли. Пус­кай не та­ких ми­ни­а­тюр­ных, но всё же.

— Уль­рих, за­хо­ди! — по­слы­ша­лось из шат­ра. Ви­ди­мо, бан­не­рет сам услы­шал о при­бы­тии слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха.

Страж­ни­ки с тру­дом от­ве­ли взгля­ды от го­ло­вёш­ки и рас­пах­ну­ли по­лог. И слав­ный ры­царь Уль­рих шаг­нул внутрь.

— Ба­рон Уи­льям. — Он чуть скло­нил го­ло­ву в знак при­зна­ния бы­лых за­слуг ба­ро­на.

— За­хо­ди, — при­вет­ствен­но взмах­нул ру­кой вну­ши­тель­но­го те­ло­сло­же­ния хо­зя­ин шат­ра, — Вино бу­дешь?

— Вино? — слав­ный ры­царь Уль­рих недол­го раз­ду­мы­вал, — Вино буду.

Ба­рон, в оди­но­че­стве си­дев­ший за сто­лом, плес­нул из кув­ши­на в ку­бок гу­стой тём­но-пур­пур­ной жид­ко­сти.

— При­са­жи­вай­ся, вы­пьем за уда­чу. Она нам вско­ро­сти со­всем не по­ме­ша­ет! — Судя по го­ло­су, ба­рон непре­рыв­но при­зы­вал уда­чу, по­чи­тай, с са­мо­го утра.

Вино ока­за­лось очень даже непло­хое, ко­неч­но, де­лая скид­ку на су­ро­вые по­ход­ные усло­вия.

— Что ду­ма­ешь о пред­сто­я­щем штур­ме? — без оби­ня­ков за­дал во­прос ба­рон.

— Немно­гие его пе­ре­жи­вут, — по ры­цар­ски пря­мо от­ве­тил слав­ный ры­царь Уль­рих.

— И я та­ко­го же мне­ния, — со­гла­ша­ясь, бурк­нул ба­рон, — С на­шим-то ко­нун­гом. И ка­кой бес его уку­сил за зад­ни­цу? Чтоб он про­ва­лил­ся!

Сна­ру­жи по­слы­шал­ся шум, страж­ни­ки что-то про­кри­ча­ли. И в тот же миг от­ки­нул­ся по­лог шат­ра, и пред ры­ца­ря­ми пред­стал ко­нунг Пи­сум Вто­рой соб­ствен­ной пер­со­ной.

— Кто про­ва­лил­ся? — Ви­ди­мо, он услы­шал за­клю­чи­тель­ную часть пас­са­жа ба­ро­на.

Поль­зу­ясь по по­ход­но­му упро­щён­ны­ми тре­бо­ва­ни­я­ми к со­блю­де­нию эти­ке­та, слав­ный ры­царь Уль­рих и бан­не­рет ба­рон Уи­льям лишь под­ня­лись из-за сто­ла и пре­кло­ни­ли го­ло­вы пред ти­ту­ло­ван­ным го­стем.

— Что пьём? — с ин­те­ре­сом по­кру­тив длин­ным но­сом, спро­сил тот.

Про­шёл к сто­лу, взял кув­шин и хлеб­нул пря­мо из него.

— Недур­ствен­но. — Усел­ся за стол и об­ра­тил­ся к ба­ро­ну, — От­ку­да ви­ниш­ко? При­са­жи­вай­тесь.

— Де­ла­ют на моих ис­пан­ских ви­но­град­ни­ках, — от­ве­тил ба­рон Уи­льям.

— При­шли­те мне пару бо­чек. Так о чём шла бе­се­да? — по­ин­те­ре­со­вал­ся ко­нунг. Кив­нул на пу­стой ку­бок пе­ред со­бой, — На­ли­вай.

Ба­рон, ис­ко­са гля­нув на слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, от­ве­тил:

— Об­суж­да­ли с толь­ко что при­быв­шим ры­ца­рем Уль­ри­хом ва­ри­ан­ты взя­тия штур­мом кре­по­сти Ина... Ине... Били... Бели...

Ба­рон за­молк, не в си­лах про­из­не­сти на­зва­ние кре­по­сти.

— Тоже ис­пы­ты­ва­е­те труд­но­сти с про­из­но­ше­ни­ем? — усмех­нул­ся ко­нунг, — Ну кто же та­кие на­зва­ния кре­по­стям даёт? А? Толь­ко из­вер­ги ка­кие-то. Язык три раза сло­ма­ешь пока про­из­не­сёшь. Как толь­ко возь­мём, сра­зу же пе­ре­име­ную. На­при­мер... В Ко­нунг-Виль­гельм-бург.

Вы­пи­ли за бу­ду­щее на­зва­ние кре­по­сти, пока но­ся­щей труд­но­про­из­но­си­мое на­зва­ние Ина­цес­си­би­лис.

— Как на­стро­е­ние в вой­сках? — за­дал ба­ро­ну са­мый на­сущ­ный во­прос ко­нунг.

— Бо­е­вое. Все рвут­ся в бой, как один, — бод­ро отра­пор­то­вал ба­рон, — Ждут не до­ждут­ся при­ка­за на на­ча­ло штур­ма!

Ему было не при­вы­кать вы­да­вать же­ла­е­мое вы­ше­сто­я­щи­ми ко­ман­ди­ра­ми за дей­стви­тель­ное, особ­ли­во ко­гда эти вы­ше­сто­я­щие — сам ко­нунг. Как-ни­как, долж­ность обя­зы­ва­ла и са­мо­му ше­ве­лить­ся, и ше­ве­лить язы­ком, у ко­то­ро­го, как из­вест­но, ко­стей нет.

— Бо­е­вое, го­во­ришь? Это хо­ро­шо! Лад­но, за­си­дел­ся я тут что-то. По­еду дру­гих бан­не­ре­тов на­ве­щу. Пьют же, поди, все, со­ба­ки.

И ко­нунг вы­шел из шат­ра.

Ры­ца­ри по­смот­ре­ли друг на дру­га.

— Сколь­ко с со­бой при­вёл бой­цов? — спро­сил ба­рон Уи­льям.

— Из бой­цов, толь­ко я сам. Осталь­ные — три луч­ни­ка из охот­ни­ков, в боях не участ­во­ва­ли, паж три­на­дца­ти лет, ку­ти­льер быв­ший куз­нец, но при до­спе­хах.

— Да-а уж. Бо­е­вая еди­ни­ца в един­ствен­ном чис­ле. И здесь по­ло­ви­на та­ких. Лад­но. Бог даст, живы бу­дем. Вы­дви­га­ем­ся зав­тра, как рас­све­тёт.

И слав­ный ры­царь Уль­рих по­ки­нул ша­тёр бан­не­ре­та.

— Это что та­кое?

— Ваш ша­тёр.

— Мой ша­тёр? — Слав­ный ры­царь Уль­рих ещё раз про­тёр гла­за. Чем чёрт не шу­тит. Ока­за­лось — не шу­тит.

«Ша­тёр» пред­став­лял из себя неболь­шой ку­сок гру­бой ма­те­рии, на­тя­ну­тый меж двух во­ткну­тых в зем­лю ко­пий. Но до того неболь­шой, что при­хо­ди­лось вы­би­рать, ка­кой сто­ро­ной тела от по­я­са туда за­би­рать­ся — или ле­жать верх­ней ча­стью под на­ве­сом, или ниж­ней. Во вся­ком слу­чае, по­ло­ви­на тела все­гда оста­ва­лась сна­ру­жи, как ни усерд­ствуй с раз­ме­ще­ни­ем.

— Ещё раз по­рой­тесь в обо­зе. Воз­мож­но, это по­ход­ная со­ба­чья ко­ну­ра, а мой ша­тёр где-то там ле­жит.

Слав­ный ры­царь Уль­рих гля­нул на с тру­дом сдер­жи­ва­ю­щих при­сту­пы сме­ха со­рат­ни­ков по ры­цар­ско­му ко­пью. И те на­ча­ли уси­лен­но кто чи­стить ору­жие, кто ко­пать­ся в ве­щах, лишь бы не встре­чать­ся взгля­да­ми с на­ли­ва­ю­щим­ся яро­стью гос­по­ди­ном.

— Всё пе­ре­вер­ну­ли. И это... Эта... — Юный паж по­перх­нул­ся и рас­те­рян­но раз­вёл ру­ка­ми, — Этот... Ша­тёр ле­жал в ва­шей те­ле­ге вме­сте с до­спе­ха­ми и во­ору­же­ни­ем. Боль­ше в обо­зе ни­че­го по­хо­же­го на ша­тёр нет.

Ко­неч­но, слав­ный ры­царь Уль­рих по­до­зре­вал управ­ля­ю­ще­го в из­лиш­ней эко­но­мии, особ­ли­во по­ми­ная его ру­ка­ва от лап­сер­да­ка, точ­нее их пол­ное от­сут­ствие. Но что­бы так эко­но­мить на сво­ём гос­по­дине? Ока­жись этот про­хо­ди­мец сей­час в пре­де­лах до­ся­га­е­мо­сти меча слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, не сно­сить бы ему сво­ей го­ло­вы. Но ви­нов­ни­ка это­го по­зо­ра под ру­кой как раз и не было. А ру­бить го­ло­вы при­сут­ству­ю­щим, что, без­услов­но, осла­бит его и так не Бог весть ка­кое мощ­ное ры­цар­ское ко­пьё, было не со­всем бла­го­ра­зум­но.

— Сни­май­те это недо­ра­зу­ме­ние, — ре­шив от­ло­жить вспыш­ку ры­цар­ско­го гне­ва до луч­ших вре­мён, он кив­нул на «ша­тёр», — Бу­дет под­стил­ка у ко­ст­ра. Есть что пе­ре­ку­сить пе­ред сном?

— Да. Све­жая зай­ча­ти­на, — то­роп­ли­во от­ве­тил паж, ра­ду­ясь, что го­ло­ва пока оста­ёт­ся на пле­чах.

По утру ар­мия ко­нун­га тро­ну­лась в дол­гий путь к кре­по­сти Ина­цес­си­би­лис, бу­ду­щей Ко­нунг-Виль­гельм-бург. И ры­цар­ское ко­пьё слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха дви­га­лось с про­чи­ми от­ря­да­ми под бан­не­ром ба­ро­на Уи­лья­ма.

Бла­го­да­ря об­шир­ным вла­де­ни­ям, огром­но­му бо­гат­ству и ра­нее про­яв­лен­ным мно­го­чис­лен­ным до­сто­ин­ствам ба­ро­на Уи­лья­ма, ры­ца­ри под его бан­не­ром рас­по­ла­га­лись прак­ти­че­ски в го­ло­ве ко­лон­ны. Ну, или в шее, если воз­мож­но при­ме­нить к рас­тя­нув­ше­му­ся на мно­го миль вой­ску ана­ло­гию со стро­е­ни­ем че­ло­ве­че­ско­го тела. А сра­зу за ними ше­ство­ва­ла сви­та ко­нун­га и сам ко­нунг Пи­сум Вто­рой. Что как бы сви­де­тель­ство­ва­ло... Дви­же­ние впе­ре­ди ос­нов­ной мас­сы вой­ска име­ло сра­зу ряд су­ще­ствен­ных пре­иму­ществ — до­ро­га, по ко­то­рой при­хо­ди­лось пе­ре­дви­гать­ся, ещё со­хра­ня­ла ви­ди­мость це­лост­но­сти, и не при­хо­ди­лось пе­хо­те на каж­дом шагу про­ва­ли­вать­ся по ко­ле­но в грязь; ухва­ти­стые луч­ни­ки слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха успе­ва­ли по мере дви­же­ния под­стре­лить что-то из дичи в окрест­ных ле­сах, на­брать в меха чи­стой воды, по­жи­вить­ся у пока не тро­ну­тых мест­ных; а в слу­чае вне­зап­но­го на­па­де­ния про­тив­ни­ка, удар при­хо­дил­ся бы на аван­гард дру­го­го бан­не­ре­та, что поз­во­ля­ло ры­цар­ским ко­пьям под бан­не­ром ба­ро­на Уи­лья­ма при­го­то­вить­ся к бою и до­стой­но встре­тить про­тив­ни­ка. Да и пас­то­раль­ный пей­заж во­круг ещё не пор­ти­ли раз­ве­шан­ные по де­ре­вьям кре­стьяне. В об­щем, се­то­вать на судь­бу не при­хо­ди­лось. Да и го­ло­вёш­ка, бол­та­ясь на по­я­се в такт ша­гов же­реб­ца, бла­го­по­луч­но по­мал­ки­ва­ла.

До кре­по­сти Ина­цес­си­би­лис оста­ва­лось при­мер­но семь дней пути, и про­бле­мы с за­щит­ни­ка­ми ожи­да­лись толь­ко дней че­рез пять. И по­то­му, вой­ско дви­га­лось в ми­ни­маль­ном сна­ря­же­нии — ни­ко­му не хо­те­лось це­лый день про­во­дить за­пер­тым в ме­тал­ли­че­ский до­спех, слов­но по­ро­сён­ку в ку­хон­ной жа­ровне.

Ино­гда неда­ле­ко от до­ро­ги встре­ча­лись неболь­шие по­се­ле­ния, уже спеш­но по­ки­да­е­мые наи­бо­лее бла­го­ра­зум­ны­ми жи­те­ля­ми — непо­сред­ствен­ное об­ще­ние с за­щит­ни­кам ко­ро­лев­ства гро­зи­ло мно­ги­ми непри­ят­но­стям. И вы­бор непри­ят­но­стей на­чи­нал­ся от на­силь­ствен­но­го при­зы­ва спо­соб­ных юно­шей в лёг­кую пе­хо­ту, а де­вок в обоз в ка­че­стве ша­лав, и за­кан­чи­вал­ся для со­про­тив­ля­ю­щих­ся воле ко­нун­га пень­ко­вой ве­рев­кой, пет­лёй на­ки­ну­той на шею и кон­цом за­креп­лён­ной на вы­со­ком суку бли­жай­ше­го де­ре­ва.

Для слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха во всём этом ни­че­го необыч­но­го не было — он с от­ро­че­ства боль­ше вре­ме­ни про­во­дил в сед­ле, сле­дуя на но­вую вой­нуш­ку, чем в по­сте­ли ро­до­во­го по­ме­стья. Та­ко­ва уж участь лю­бо­го слав­но­го ры­ца­ря. И на его па­мя­ти обыч­ные ре­мес­лен­ни­ки и кре­стьяне все­гда раз­бе­га­лись, сто­и­ло оче­ред­но­му вой­ску ко­нун­га при­бли­зить­ся к по­се­ле­нию. Что по­де­лать, гри­ма­сы вой­ны. Лиш­ней пе­хо­ты ни­ко­гда не бы­ва­ет, так ска­зать, в бою это рас­ход­ный ма­те­ри­ал, а бе­речь соб­ствен­ный про­ви­ант во вре­мя пе­ре­хо­да ба­наль­ная необ­хо­ди­мость — при­па­сы при­го­дят­ся позд­нее, при дли­тель­ной оса­де, ко­гда окрест­ные по­се­ле­ния бу­дут окон­ча­тель­но раз­граб­ле­ны и пи­тать­ся при­дёт­ся толь­ко при­хва­чен­ным с со­бой. И по­то­му по­за­ди ко­лон­ны оста­ва­лись толь­ко пу­стые ам­ба­ры да дома, а на де­ре­вьях це­лы­ми гроз­дья­ми ви­се­ли те, кому взду­ма­лось убе­речь от вой­ска ко­нун­га за­па­сы про­дук­тов и скот, либо по­пы­тать­ся за­щи­тить жену-дочь. Ну, или про­сто косо по­смот­рел на ло­шадь слав­но­го, или не очень, ры­ца­ря.

Ко­гда рас­по­ла­га­лись на оче­ред­ную но­чёв­ку слав­ный ры­царь Уль­рих с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жил при обо­зе незна­ко­мую де­ви­цу. Её весь­ма фи­гу­ри­стые те­ле­са плот­но об­ви­ва­ла ве­рёв­ка, а сама об­ла­да­тель­ни­ца вну­ши­тель­ных форм, гроз­но на­су­пив­шись, си­де­ла на од­ной из те­лег управ­ля­ю­ще­го.

— Это ещё что за... ?

— Гос­по­дин, хо­те­ли Вас по­ра­до­вать... — Хит­ро под­миг­нул охот­ник по име­ни То­мас.

Со­сед его, по­ка­зав­ший­ся не столь же хит­рым на лицо, стыд­ли­во при­кры­вал ла­до­нью огром­ный си­няк под гла­зом. И за­ме­тив на себе ко­сой взгляд гос­по­ди­на, про­ком­мен­ти­ро­вал:

— Вёрт­кая за­ра­за...

— Чем хо­те­ли по­ра­до­вать? Этим... — Слав­ный ры­царь Уль­рих кив­нул на хму­рую кре­стьян­ку.

— Ага... Мы её не тро­га­ли, — ска­брез­но усмех­нул­ся То­мас, — Свя­щен­ное пра­во пер­вой ночи.

— Не со­ве­то­вал бы, — неожи­дан­но оч­ну­лась до того по­мал­ки­вав­шая го­ло­вёш­ка.

— Чего не со­ве­то­ва­ла?

— При­бли­жать­ся. У неё при­пря­тан нож.

По удив­лён­но-рас­те­рян­ным взгля­дам слуг слав­ный ры­царь Уль­рих на­чал до­га­ды­вать­ся, что его об­ще­ние с го­ло­вёш­кой со сто­ро­ны вы­гля­дит как-то стран­но.

— А они тебя что, не слы­шат? — уди­вил­ся он.

— Ко­неч­но же, нет. Это же кол­дов­ство! — ехид­но про­скри­пе­ла го­ло­вёш­ка. — И не со­ве­то­вал бы в даль­ней­шем при по­сто­рон­них всту­пать со мной в диа­ло­ги. А то, не ро­вен час, об­ви­нят в чём-ни­будь нехо­ро­шем.

— На­при­мер?

— На­при­мер — в су­ма­сше­ствии. А то и в кол­дов­стве.

А это было се­рьёз­но. И су­ма­сше­ствие здесь не са­мый пло­хой ва­ри­ант. Ни­ка­кая бы­лая сла­ва не за­щи­тит слав­но­го ры­ца­ря-кол­ду­на от пы­ток во­дой и кон­ца на ко­ст­ре нерав­но­душ­ных со­граж­дан. Тем бо­лее, если с оса­дой кре­по­сти что-то пой­дёт не так. А то, что и так пой­дёт не так, слав­ный ры­царь Уль­рих ни­сколь­ко и не со­мне­вал­ся.

Меж тем слу­ги смот­ре­ли на гос­по­ди­на, ожи­дая ука­за­ний. И по влаж­ным по­хот­ли­вым взгля­дам ста­но­ви­лось по­нят­но, ка­ких имен­но ука­за­ний они нетер­пе­ли­во ожи­да­ют.

— Из­бавь­те меня от этой кре­стьян­ки! — небреж­но бро­сил слав­ный ры­царь Уль­рих, у ко­то­ро­го гру­бые кре­стьяне кро­ме брезг­ли­во­сти не вы­зы­ва­ли иных чувств.

Что с пре­ве­ли­ким удо­воль­стви­ем слу­ги и бро­си­лись ис­пол­нять...

Но сто­и­ло им толь­ко осла­бить ве­рёв­ки, как до того спо­кой­но си­дев­шая де­ви­ца вне­зап­но об­ра­ти­лась в ди­кую валь­ки­рию — вы­хва­тив из под по­до­ла нож, она ки­ну­лась на пред­вку­шав­ших со­всем иное луч­ни­ков. Пер­вым, бес­силь­но буль­кая пе­ре­ре­зан­ным гор­лом, пал То­мас, ви­ди­мо не ожи­дав та­ко­го под­во­ха от обык­но­вен­ной кре­стьян­ки. Вто­рым неве­зу­чим, по­лу­чив­шим нож в пузо, ока­зал­ся луч­ник с фин­га­лом под гла­зом. Слав­ный ры­царь Уль­рих опе­шил — не про­шло и пары мгно­ве­ний, как ми­нус два в ры­цар­ском ко­пье!

— Сто­ять! — гроз­но про­ро­ко­тал он.

И все за­мер­ли — и ди­кая кре­стьян­ка с но­жом на­пе­ре­вес, и было на­чав­шие раз­бе­гать­ся окрест во­и­ны его ры­цар­ско­го ко­пья.

— По­мо­ги­те! — хри­пел луч­ник с рас­по­ро­тым пу­зом, пы­та­ясь ру­ка­ми удер­жать при себе вы­ва­ли­ва­ю­щи­е­ся киш­ки.

Гряз­но вы­ру­гав­шись, слав­ный ры­царь Уль­рих, ко­неч­но же, по­мог ра­не­но­му — от­сёк тому го­ло­ву. Как из­вест­но, глу­бо­кие раны жи­во­та это все­гда недол­гая, но му­чи­тель­ная смерть.

— Ты кто та­кая? — Он с удив­ле­ни­ем огля­дел кре­стьян­ку, по ком­плек­ции вполне спо­соб­ную по­со­рев­но­вать­ся и с пья­ни­цей ку­ти­лье­ром.

— Брун­гиль­да, гос­по­дин, — от­ве­ча­ла ди­кая валь­ки­рия, лов­ко скры­вав­ша­я­ся в об­ра­зе обыч­ной кре­стьян­ки.

— Про­кля­тье!

И слав­ный ры­царь Уль­рих за­ду­мал­ся. Вот как те­перь по­сту­пить с этой ди­кар­кой, по­хо­дя за­ми­ну­со­вав­шей двух бой­цов? Ко­неч­но, бой­цы ока­за­лись ещё теми во­и­на­ми, но...

— Бери её с со­бой, — вновь «прос­ну­лась» го­ло­вёш­ка. — Она сто­ит двух бой­цов.

Ви­ди­мо, та­ко­ва воля Небес, ре­шил слав­ный ры­царь Уль­рих, на­чи­ная всё бо­лее до­ве­рять ум­ной го­ло­вёш­ке. Как-ни­как, это имен­но она толь­ко что спас­ла его от уда­ра но­жом.

— Зна­чит, так. Брун­гиль­да, на ко­ле­ни!

И та, по­ну­рив го­ло­ву, но без­ро­пот­но опу­сти­лась на ко­ле­ни. Ви­ди­мо, ожи­дая и для себя нечто по­доб­ное со­сто­яв­ше­му­ся «из­ле­че­ни­ю» раны в жи­во­те.

Слав­ный ры­царь Уль­рих опу­стил на пле­чо, как ока­за­лось, бо­е­вой валь­ки­рии свой меч:

— На­зна­чаю Брун­гиль­ду стар­шим пе­хо­тин­цем ры­цар­ско­го ко­пья слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха!

Паж с ку­ти­лье­ром в по­чте­нии скло­ни­ли го­ло­вы, и толь­ко един­ствен­но остав­ший­ся луч­ник зло по­гля­ды­вал на сво­е­го те­перь стар­ше­го пе­хо­тин­ца...

Пер­вая про­бле­ма воз­ник­ла от­ку­да не жда­ли — Брун­гиль­да, как ни пы­та­лась, так и не смог­ла втис­нуть свои те­ле­са ни в одну из коль­чуг, остав­ших­ся от То­ма­са и луч­ни­ка с си­ня­ком под гла­зом... Хотя, ка­кой, к чёр­ту, си­няк под гла­зом у луч­ни­ка без го­ло­вы? Но в бою про­ку от стар­ше­го пе­хо­тин­ца без до­спе­ха, по­чи­тай, и не бу­дет ни­ка­ко­го. Раз­ве что до пер­вой стре­лы в грудь, ка­кой бы эта грудь ни была вну­ши­тель­ной. Из непро­стой си­ту­а­ции вы­ход со­об­ра­зи­ла сама же де­ви­ца — стя­ну­ла пень­кой две коль­чу­ги вме­сте, и та, что по­боль­ше, при­кры­ла спе­ре­ди, а вто­рая, мень­шая, спи­ну. Как на­зва­ла сама ру­ко­дель­ни­ца — по­лу­чил­ся знат­ный кви­лт. А вот шлем То­ма­са, как ни стран­но, по­до­шёл без до­пол­ни­тель­ных де­фор­ма­ций. Всё-таки Бог со­зда­вал муж­чи­ну с боль­шей го­ло­вой не про­сто так, а ис­хо­дя из бо­жье­го про­мыс­ла. И вто­рую про­бле­му Брун­гиль­да так­же по­ре­ша­ла са­мо­сто­я­тель­но — ко­гда воз­раст­ной паж из со­сед­не­го ры­цар­ско­го ко­пья ре­шил по­сме­ять­ся над ба­бой — стар­шим пе­хо­тин­цем, эта са­мая баба так ему вре­за­ла ку­ла­ком по те­меч­ку, что от­ка­чи­ва­ли шут­ни­ка от уда­ра и до са­мо­го ве­че­ра. Уже ре­ши­ли, что от­ки­нул­ся. Од­на­ко нет, по­вез­ло пажу — толь­ко па­мять от­шиб­ло на­чи­сто. Но за­чем па­мять пажу? Ба­лов­ство одно. И по­сле та­ко­го пред­став­ле­ния все по­тен­ци­аль­ные шут­ни­ки над ба­бой в до­спе­хе ре­ши­ли свои те­меч­ки и па­мя­ти по­бе­речь от гре­ха по­даль­ше. В об­щем, шут­ки вбли­зи стар­ше­го пе­хо­тин­ца слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха как-то сами со­бой за­кон­чи­лись.

Брун­гиль­де неожи­дан­но по­нра­ви­лось быть пе­хо­тин­цем, и она быст­ро за­бы­ла и свой дом, и кре­стьян­ский быт. На пе­ре­хо­дах лег­ко ша­га­ла впе­ре­ди обо­за, с удо­воль­стви­ем тол­ка­ла те­ле­ги, ко­гда те за­стре­ва­ли в гря­зи, лов­ко вы­ме­ни­ва­ла про­дук­ты и фу­раж, шутя на­хо­дя об­щий язык с про­чи­ми слу­га­ми. Да и с по­след­ним остав­шим­ся луч­ни­ком сдру­жи­лась, и тот даже в па­мять о бы­лых то­ва­ри­щах-охот­ни­ках боле злоб­но не ко­сил­ся.

Утром тре­тье­го дня по­хо­да го­ло­вёш­ка глу­бо­ко­мыс­лен­но по­со­ве­то­ва­ла:

— До­спех се­год­ня со­всем не по­ме­ша­ет.

— Ду­ма­ешь? — уди­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих, — До кре­по­сти ещё несколь­ко дней пути.

— Я не ду­маю. Я знаю.

Оста­ва­лось толь­ко по­че­сать за­ты­лок и с утра втис­ки­вать­ся в пол­ный ком­плект до­спе­хов. Про­чим из ры­цар­ско­го ко­пья так­же при­ка­зал об­ла­чить­ся в тя­жё­лую аму­ни­цию. И толь­ко Брун­гиль­да со­хра­ни­ла оп­ти­мизм, пе­ре­дви­га­ясь в са­мо­паль­ной двой­ной коль­чу­ге. Да и то, оп­ти­миз­ма ей хва­ти­ло толь­ко на первую по­ло­ви­ну дня.

Блеск до­спе­хов слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, ку­ти­лье­ра и пажа вы­звал смеш­ки и ух­мы­лоч­ки от про­чих ры­цар­ских ко­пий. А вти­ха­ря кто-то даже кру­тил паль­цем у вис­ка, типа — пе­ре­гре­лись ре­бя­та на сол­ныш­ке. Но кру­тил этот кто-то так, что­бы Брун­гиль­да ни­че­го не за­ме­ти­ла. Во из­бе­жа­ние...

Од­на­ко смеш­ки пре­кра­ти­лись сами со­бой, ко­гда пер­вая вра­жья стре­ла сва­ли­ла с коня пажа ры­ца­ря Эд­вар­да, по­пав тому пря­ми­ком в серд­це. И ще­голь­ской па­же­ский кам­зол не смог за­щи­тить сво­е­го смеш­ли­во­го хо­зя­и­на. За­са­да ока­за­лась ор­га­ни­зо­ва­на даже с неким во­ин­ским изя­ще­ством — про­пу­стив аван­гард, вра­ги от­кры­ли стрель­бу из лу­ков толь­ко по ры­ца­рям бан­не­ре­та Уи­лья­ма. Уз­кая до­ро­га, за­жа­тая меж под­сту­пав­ших к са­мой до­ро­ге де­ре­вьев, скоп­ле­ние лю­дей, ло­ша­дей и встав­шие те­ле­ги поз­во­ли­ли без­на­ка­зан­но об­стре­ли­вать бес­тол­ко­во ме­чу­щих­ся лю­дей. Хотя, по­до­жди враг немно­го, и под об­стрел по­пал бы сам ко­нунг Пи­сум Вто­рой. Но, ви­ди­мо, пыш­ное бо­гат­ство ба­ро­на Уи­лья­ма вве­ло их в за­блуж­де­ние.

Слав­ный ры­царь Уль­рих быст­ро оце­нил об­ста­нов­ку — его люди спря­та­лись за те­ле­га­ми и ожи­да­ли при­ка­за, неко­то­рые ры­ца­ри из про­чих пы­та­лись об­ла­чить­ся в до­спех, что сде­лать в ца­рив­шей су­ма­то­хе было от­кро­вен­но невоз­мож­но, осталь­ное во­ин­ство же, при­кры­ва­ясь чем при­дёт­ся, по­спеш­но пя­ти­лось на­зад.

— За мной! — спе­шив­шись, ско­ман­до­вал слав­ный ры­царь Уль­рих сво­им бой­цам и с ка­ро­лин­гом на­пе­ре­вес пер­вым бро­сил­ся к де­ре­вьям.

С тыла его при­кры­ла Брун­гиль­да, из­брав­шая лич­ным ору­жи­ем вну­ши­тель­но­го вида бо­е­вой то­пор. По бо­кам дви­га­лись ку­ти­льер с па­жем. И по­за­ди при­кры­вал всех един­ствен­ный остав­ший­ся луч­ник.

— Впе­ре­ди за де­ре­вья­ми трое при лу­ках. Без до­спе­хов, — да­ва­ла це­ле­ука­за­ние го­ло­вёш­ка, — Чуть да­лее ещё двое. Стар­ший в до­спе­хах с ме­чом ру­ко­во­дит на­па­де­ни­ем из-за дуба...

И тут пре­иму­ще­ство об­ла­чён­ных в до­спех бой­цов ска­за­лось мо­мен­таль­но — стре­лы не в си­лах были про­бить же­ле­зо, чего не ска­жешь о мече в неза­щи­щён­ное пузо или то­по­ром по го­ло­ве, пус­кай даже в шле­ме. Бой­цы ко­пья слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха та­ра­ном про­шлись по пря­тав­шим­ся в лесу луч­ни­кам. Са­мые со­об­ра­зи­тель­ные из ко­то­рых по­спе­ши­ли ре­ти­ро­вать­ся от гре­ха по­даль­ше. И пер­вым уле­пё­ты­вал, как и по­ло­же­но ко­ман­ди­ру, стар­ший в до­спе­хах...

— По­слу­шай,— ра­нен­ный в ногу ко­вар­ным вра­гом бан­не­рет Уи­льям ве­че­ром рас­спра­ши­вал слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха о при­чи­нах по­ра­зи­тель­ной преду­смот­ри­тель­но­сти по­след­не­го, — Как ты так до­га­дал­ся об­ла­чить­ся с утра в до­спех? Ни­че­го же не пред­ве­ща­ло на­па­де­ния!

— Я дав­но уже воюю. Пред­чув­ствие... — По­жал пле­ча­ми слав­ный ры­царь Уль­рих. — Ко­то­рое меня не об­ма­ну­ло.

— Мо­ло­дец. Твоя вне­зап­ная ата­ка мно­гих спас­ла от неуроч­ной от­прав­ки на Небе­са. — И усмех­нув­шись, ба­рон Уи­льям до­ба­вил. — Ко­нунг пе­ре­дал тебе своё уст­ное со­из­во­ле­ние.

— Чего пе­ре­дал уст­ное? — не по­нял ми­ло­сти ко­нун­га слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Со­из­во­ле­ние. Толь­ко непо­нят­но чего и к тому же уст­ное. Но вот от меня лич­но... — Ба­рон про­тя­нул тя­жё­лый ме­шо­чек мо­нет. — Если бы ни твоё ры­цар­ское ко­пьё, вряд ли я от­де­лал­ся толь­ко стре­лой в ногу. И воз­глав­лять бы мне сей­час ры­цар­скую про­цес­сию на тот свет. К сло­ву, со­всем и не ма­лень­кую. Про­кля­тые «сус­ли­ки» из Ини... Цени... Бели? Дья­вол! Так и не могу за­пом­нить на­зва­ние!

И пока ба­рон ру­гал­ся все­ми чер­тя­ми ада, слав­ный ры­царь Уль­рих по­ки­нул его ша­тёр.

Сто­и­ло от­бла­го­да­рить и лю­дей сво­е­го ко­пья.

— Ко­нунг пе­ре­дал своё уст­ное со­из­во­ле­ние за спа­се­ние.

— Гос­по­дин, хо­тел уточ­нить — толь­ко уст­ное? И ни­че­го боле? — по­ин­те­ре­со­вал­ся его наи­бо­лее при­бли­жён­ный и по­то­му са­мый сме­лый в об­ра­ще­нии ку­ти­льер.

— Толь­ко уст­ное, но от са­мо­го ко­нун­га! — по­ста­рал­ся за­ра­зить ра­до­стью по­чёт­но­го на­граж­де­ния слав­ный ры­царь Уль­рих.

Но по скис­шим фи­зио­но­ми­ям бой­цов, по­нял, что со­из­во­ле­ние да ещё и уст­ное боль­шой ра­до­сти не при­нес­ло.

— Но от меня лич­но, вот вам по мо­нет­ке се­реб­ра! — И слав­ный ры­царь Уль­рих вы­де­лил из ме­шоч­ка бан­не­ре­та по са­мой мел­кой мо­нет­ке. — Каж­до­му!

И усмех­нул­ся, до­воль­ный сра­зу же по­ве­се­лев­ши­ми ли­ца­ми его бой­цов.

На сле­ду­ю­щий день всё вой­ско ко­нун­га Пи­су­ма Вто­ро­го па­ри­лось в пол­ном об­ла­че­нии... Кро­ме ры­цар­ско­го ко­пья Уль­ри­ха, сле­до­вав­ше­го в обыч­ной оде­жон­ке. Что вы­зы­ва­ло кри­вые усмеш­ки и иро­нич­ные за­ме­ча­ния... Но толь­ко до се­ре­ди­ны дня — разо­шед­ше­е­ся солн­це жгло неми­ло­серд­но. К ис­хо­ду дня ры­ца­ри на­ча­ли ва­лить­ся с ло­ша­дей по­доб­но пе­ре­спев­шим гру­шам в се­ре­дине осе­ни.

И сле­ду­ю­щее утро пажи всех про­чих ры­цар­ских ко­пий встре­ча­ли во­круг ла­ге­ря слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха. Как толь­ко он об­ла­чил­ся в пол­ный до­спех, со­гля­да­таи бро­си­лись к сво­им гос­по­дам.

Да­лее вой­ско дви­га­лось пе­ре­стро­ив­шим­ся — обо­зы пе­ре­пра­ви­ли в арьер­гард, что­бы не пу­та­лись под но­га­ми во вре­мя боя, ко­нунг Пи­сум Вто­рой со сво­ей гвар­ди­ей сдви­нул­ся в са­мый центр, а ко­пью слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха хит­рый бан­не­рет Уи­льям ока­зал пре­ве­ли­кую честь — дви­гать­ся в аван­гар­де ко­лон­ны.

— Го­ло­вёш­ка, не за­бы­вай, за­чем ты ви­сишь у меня на по­я­се! — преду­смот­ри­тель­но на­пом­нил о це­лях и за­да­чах го­ло­вы без тела слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Даже не со­мне­вай­ся, пре­ду­пре­жу в луч­шем виде! — за­ве­ри­ла в го­ло­во­кру­жи­тель­ной эф­фек­тив­но­сти сво­их спо­соб­но­стей го­ло­вёш­ка.

И по­то­му слав­ный ры­царь Уль­рих гор­до воз­гла­вил ко­лон­ну вой­ска ко­нун­га Пи­су­ма Вто­ро­го. До кре­по­сти Ина­цес­си­би­лис оста­ва­лось ру­кой по­дать. Но за­щит­ни­ки, ви­ди­мо впе­чат­лён­ные от­по­ром дан­ным при за­са­де даже и не пы­та­лись ата­ко­вать. Либо за­мыш­ля­ли бо­лее хит­ро­ум­ную па­кость...

Лет­нее солн­це, за­брав­шись в са­мый зе­нит, жа­ри­ло свер­ху неми­ло­серд­но. И пу­те­ше­ствие в до­спе­хе на­звать при­ят­ным пе­ре­сох­ший язык не по­во­ра­чи­вал­ся. Осо­бо до­ста­ва­лось тем, кто, сле­дуя стран­ной моде, окра­сил латы в устра­ша­ю­ще чёр­ный цвет. Толь­ко кого они сей­час этим пу­га­ли? Толь­ко сво­их блох, что под­жа­ри­ва­лись внут­ри вме­сте со сво­и­ми хо­зя­е­ва­ми.

До­ро­га про­сох­ла, что для пе­хо­ты и те­лег было хо­ро­шим под­спо­рьем. Вой­ско на­ко­нец-то по­ки­ну­ло су­мрач­ный лес, за каж­дым де­ре­вом ко­то­ро­го вполне мог укры­вать­ся злоб­ный луч­ник, и бес­ко­неч­но вы­тя­ну­лось сре­ди бес­край­них по­лей.

— Это не кре­стьяне, — пре­ду­пре­жда­ю­ще про­скри­пе­ла го­ло­вёш­ка.

— Чего? — не по­нял слав­ный ры­царь Уль­рих, от­вле­ка­ясь от мыс­лей об оду­ря­ю­щей жаре.

— Оглох? Го­во­рю — Это! Не! Кре­стьяне!

— Где некре­стьяне? — ещё бо­лее уди­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих и за­кру­тил го­ло­вой в шле­ме, удоб­ством но­ше­ния ни­чем не усту­па­ю­щем обык­но­вен­но­му вед­ру.

Как и вся­кий вы­со­ко­род­ный ры­царь, уви­деть в окру­жа­ю­щей бо­же­ствен­ной кра­со­те нека­зи­стую фи­гу­ру кре­стья­ни­на он мог, толь­ко если в неё кто-ни­будь ткнёт паль­цем. При про­чих усло­ви­ях за­ме­тить низ­ко­род­ное от­ре­бье, ко­по­ша­ще­е­ся в зем­ле, не было ни­ка­кой воз­мож­но­сти. Ви­ди­мо, та­ким об­ра­зом да­ва­ло о себе знать вос­пи­тан­ное вы­бо­роч­ное вос­при­я­тие, за­ме­чав­шее толь­ко во­ору­жён­ных лю­дей, как по­тен­ци­аль­ных про­тив­ни­ков, и жен­щин лег­ко­го по­ве­де­ния, как по­тен­ци­аль­ных ис­точ­ни­ков крат­ко­вре­мен­но­го удо­воль­ствия.

Дей­стви­тель­но, в по­лях ко­по­ши­лось из­ряд­ное ко­ли­че­ство тём­ных скрю­чен­ных фи­гур.

— Хм-м... Кто же из ува­жа­ю­щих себя во­и­нов на­де­нет на себя столь жут­кие лох­мо­тья? — всё-таки за­со­мне­вал­ся слав­ный ры­царь Уль­рих. Пред­ста­вить себя на ме­сте од­но­го из этих «кро­то­в» было ре­ши­тель­но невоз­мож­но. Даже вза­мен пе­ре­грев­ших­ся на солн­це до­спе­хов.

— Гос­по­дин, меня на­сто­ра­жи­ва­ют эти кре­стьяне! — за­пы­хав­шись, про­та­ра­то­ри­ла Брун­гиль­да, пе­шим по­ряд­ком до­гнав­шая коня сво­е­го гос­по­ди­на. — Неча сей­час де­лать в по­лях! Толь­ко по­сев топ­тать.

Она слов­но услы­ша­ла сло­ва го­ло­вёш­ки о некре­стья­нах. И слав­ный ры­царь Уль­рих со­всем дру­ги­ми гла­за­ми оце­нил рас­ста­нов­ку вра­же­ской за­са­ды. Од­но­вре­мен­ный удар с про­ти­во­по­лож­ных сто­рон по вы­тя­нув­ше­му­ся вой­ску мог ока­зать­ся очень бо­лез­нен­ным. И надо было что-то быст­ро ре­шать, пока не на­чал­ся кро­ва­вый за­мес. Неко­то­рую на­деж­ду да­ва­ло из­ряд­но рас­тя­нув­ше­е­ся по по­лям рас­по­ло­же­ние «кре­стьян». На­вер­ное, что­бы не при­вле­кать к себе вни­ма­ние рань­ше вре­ме­ни.

— Паж, ку­ти­льер, про­дол­жа­е­те дви­же­ние. Я по­ти­хонь­ку от­ста­ну до ба­ро­на Уи­лья­ма. Надо об­су­дить даль­ней­шие дей­ствия.

И слав­ный ры­царь Уль­рих при­дер­жал коня.

— Ба­рон, впе­ре­ди за­са­да, — по­рав­няв­шись с бан­не­ре­том, об­ра­тил­ся он, — Надо быст­ро про­ду­мать план боя. Кре­стьяне на по­лях сро­ду не кре­стьяне. И надо бы их всех уко­ро­тить на го­ло­ву.

— Где некре­стьяне? — ожи­да­е­мо уди­вил­ся ба­рон Уи­льям.

При­шлось ты­кать паль­цем недаль­но­вид­но­му ба­ро­ну.

— А если это всё-таки кре­стьяне? — неожи­дан­но за­со­мне­вал­ся ба­рон.

— Да и дья­вол с ними. Всё рав­но не наши с вами. Не ве­ли­ка по­те­ря, — успо­ко­ил ба­ро­на слав­ный ры­царь Уль­рих.

И пре­ду­пре­ждая ко­вар­ный за­мы­сел вра­га, ну или в ка­че­стве тре­ни­ров­ки во­ин­ских на­вы­ков, ба­рон быст­ро раз­дал по­ру­че­ния ры­ца­рям и сам воз­гла­вил ата­ку.

Де­сять ры­ца­рей неожи­дан­но при­шпо­ри­ли ко­ней и, вы­хва­тив мечи, по­нес­лись по по­лям сме­тать лже-кре­стьян. За ры­ца­ря­ми по­нес­лась и сво­ра из па­жей да ку­ти­лье­ров, а луч­ни­ки, опе­ра­тив­но на­тя­нув те­ти­вы, пу­сти­ли рой стрел. Ко­гда всё было кон­че­но, и вра­ги либо раз­бе­жа­лись, кто это успел сде­лать, либо оста­лись удоб­рять зем­лю сре­ди трёх де­сят­ков обез­глав­лен­ных тел, под кре­стьян­ски­ми лох­мо­тья­ми дей­стви­тель­но об­на­ру­жи­лись коль­чу­ги, а луки с ко­пья­ми и ме­ча­ми ожи­да­ли хо­зя­ев непо­да­лё­ку в бо­роз­де. Преду­смот­ри­тель­ность слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха опять ока­за­ла вой­ску ко­нун­га неоце­ни­мую услу­гу, на этот раз оце­нён­ную Пи­су­мом Вто­рым уже уст­ным рас­по­ло­же­ни­ем. И вто­рой ме­шо­чек от ба­ро­на ни­сколь­ко не по­ка­зал­ся лиш­ним и на­прас­но от­тя­ги­ва­ю­щим пояс.

На­ко­нец вой­ско, по­доб­но змее, со­брав­шей­ся уду­шить жерт­ву, мед­лен­но вполз­ло на рав­ни­ну пред кре­по­стью и за­клю­чи­ло её в плот­ное коль­цо.

Од­но­го взгля­да было до­ста­точ­но, что­бы оце­нить непри­ступ­ную мощь укреп­ле­ний Ина­цес­си­би­лис, ка­мень тол­стых стен ко­то­рых слу­жил про­дол­же­ни­ем есте­ствен­но­го вы­хо­да ска­лы, а за­щит­ные баш­ни устрем­ля­лись вверх, гор­до воз­вы­ша­ясь над рав­ни­ной, где рас­по­ло­жи­лось вой­ско ко­нун­га. На­вер­ное, для за­щит­ни­ков свер­ху оно вы­гля­де­ло жал­кой тол­пой му­ра­шей, ко­по­шив­ших­ся в гря­зи са­мо­го дна это­го мира.

Ры­ца­ри под бан­не­ром ба­ро­на Уи­лья­ма вста­ли ла­ге­рем на­про­тив глав­ных во­рот, по­сколь­ку ко­нунг ре­шил, что про­де­мон­стри­ро­ван­ные в по­хо­де на­вы­ки со­всем не бу­дут лиш­ни­ми на на­прав­ле­нии воз­мож­но­го уда­ра со сто­ро­ны обо­ро­ня­ю­щих­ся. Пер­вые дни, пока слу­ги и пе­хо­та воз­во­ди­ли на­дёж­ные зем­ля­ные укреп­ле­ния, при­шлось про­во­дить в до­спе­хах. И от пе­ри­о­ди­че­ских вы­ла­зок по на­ча­лу очень ак­тив­но­го про­тив­ни­ка спа­са­ли толь­ко свое­вре­мен­ные кон­суль­та­ции го­ло­вёш­ки. По­пыт­ки же оса­ждав­ших про­ве­сти раз­вед­ку боем неза­мед­ли­тель­но пре­се­ка­лись при­лё­та­ми тучи стрел из лу­ков, уве­си­стых бол­тов из бал­лист и при­лич­ных ка­ме­нюк из тре­бу­ше, не поз­во­ляя даже при­бли­зить­ся к сте­нам кре­по­сти. Что, впро­чем, со­всем не шло в раз­рез с ожи­да­ни­я­ми от оса­ды слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха и бан­не­ре­та Уи­лья­ма.

— Что и не тре­бо­ва­лось до­ка­зы­вать, — глу­бо­ко­мыс­лен­но из­рёк ба­рон Уи­льям.

За сто­лом в шат­ре бан­не­ре­та си­де­ли слав­ный ры­царь Уль­рих и не столь же слав­ные ры­ца­ри Эр­лих, Эд­вард и Эд­гард, да про­чие, ещё бо­лее неслав­ные. Ба­рон Уи­льям за­ду­мал про­ве­сти во­ен­ный со­вет, ко­то­рый, по обык­но­ве­нию, быст­ро пе­ре­рос в обык­но­вен­ную по­пой­ку.

— На­ших сил явно не хва­та­ет, что­бы взять штур­мом столь хо­ро­шо укреп­лён­ную кре­пость. Хоть хит­ро­сти Одис­сея ис­поль­зуй, — пред­ло­жил хит­ро­ум­ный план дей­ствий не столь слав­ный ры­царь Эд­вард. — Не хо­те­лось бы здесь за­стрять до хо­ло­дов.

— Толь­ко вот эти тоже «Тро­ю» чи­та­ли, — воз­ра­зил так же не очень слав­ный ры­царь Эр­лих. — Мо­жет, не тро­ян­ско­го коня сде­лать, а, на­при­мер, ва­ви­лон­скую блуд­ни­цу?

— А мы у неё в чре­ве за­ся­дем, — ехид­но за­ме­тил слав­ный ры­царь Уль­рих. — Эта­кие блуд­ниц­кие дети.

— А что? — агрес­сив­но воз­ра­зил меч­та­тель о ва­ви­лон­ской блуд­ни­це. — Глав­ное по­бе­да, а ка­ки­ми сред­ства­ми, дело де­ся­тое. Ни­кто в бу­ду­щем и не вспом­нит, как до­бы­ва­лась сия по­бе­да.

— Могу тебя за­ве­рить, ры­царь Эр­лих, ни­кто в бу­ду­щем не вспом­нит не толь­ко нашу ги­по­те­ти­че­скую по­бе­ду или этот по­ход, а и нас с то­бой, и даже ко­нун­га. Раз­ве что ка­кой-ни­будь книж­ный червь, не зна­ю­щий ра­до­сти жиз­ни, а вды­ха­ю­щий лишь пыль ни­ко­му не нуж­ных ис­то­рий.

Ры­ца­ри по­мол­ча­ли о столь недол­го­веч­ной сла­ве зем­ной.

— Но как же, как же! — вос­клик­нул са­мый мо­ло­дой за сто­лом ры­царь Эд­гард. — А как же слав­ный Ахил­лес? Гек­тор? Одис­сей?

— Сколь­ко с тех вре­мён про­шло войн? — спро­сил слав­ный ры­царь Уль­рих.

— И не со­счи­тать, — по­жал пле­ча­ми ба­рон Уи­льям.

— А мно­гих ли мы пом­ним ге­ро­ев тех войн?

И тут крыть при­сут­ству­ю­щим ока­за­лось уже нечем.

— Мно­гие слав­ные во­и­ны сло­жи­ли го­ло­вы в тех вой­нах, но ни­кто о них уже и не пом­нит. А чем та­ким необыч­ным за­пом­нит­ся по­том­кам эта оса­да? — Про­вид­че­ски по­жал пле­ча­ми слав­ный ры­царь Уль­рих и усмех­нул­ся, — Раз­ве что труд­но­про­из­но­си­мым на­зва­ни­ем кре­по­сти.

— Ина... цели... бели... Про­кля­тые сус­ли­ки! — пья­но воз­му­тил­ся ба­рон Уи­льям. — Они спе­ци­аль­но так на­зва­ли кре­пость! Что­бы при штур­ме наш ко­нунг не смог гор­до вос­клик­нуть: «На штурм! На штурм Ина... цели... бели...».

Все при­сут­ство­вав­шие на во­ен­ном со­ве­те друж­но рас­хо­хо­та­лись и при­ня­ли на грудь ещё по куб­ку вина. По­то­му как зав­тра мо­жет уже и не быть, куда при­ни­мать эти са­мые куб­ки. На то и вой­на, что­бы бу­ду­щее су­ще­ство­ва­ло лишь в этот крат­ко­сроч­ный миг сей­час. И толь­ко слав­ный ры­царь Уль­рих про­зре­вал своё бу­ду­щее. Во вся­ком слу­чае, ду­мал, что про­зре­ва­ет...

Оса­да тя­ну­лась бес­ко­неч­ной че­ре­дой атак, мно­го­чис­лен­ных и бес­тол­ко­вых. И пе­хо­та в этих ата­ках вы­ка­ши­ва­лась без счё­та бес­по­щад­ной ста­ру­хой Мор­той. Кре­пость и в са­мом деле вы­гля­де­ла непри­ступ­ной, а гар­ни­зон до­стой­ным ува­же­ния, и по­то­му его над­ле­жа­ло уни­что­жить под са­мый ко­рень, во из­бе­жа­ние про­блем в бу­ду­щем.

А пока ко­нунг Пи­сум Вто­рой ярил­ся от бес­си­лия, сры­вая злость на бан­не­ре­тах, те в свою оче­редь ора­ли на ры­ца­рей, ко­то­рым оста­ва­лось лишь вы­ме­щать хо­зяй­ский гнев на слу­гах. На ком от­ры­ва­лись слу­ги, для слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха оста­ва­лось за­гад­кой. Воз­мож­но, на бес­сло­вес­ных жи­вот­ных или на ша­ла­вах, кои в до­ста­точ­ном ко­ли­че­стве пре­бы­ва­ли в обо­зе. Бо­е­вой дух оса­ждав­ших неумо­ли­мо ис­тон­чал­ся от ца­рив­шей по­всю­ду гря­зи, пол­чищ крыс и неве­рия в пол­ко­вод­че­ские та­лан­ты ко­нун­га, а бо­лее все­го от уны­лых мо­литв свя­щен­ни­ков над оче­ред­ным мас­со­вым за­хо­ро­не­ни­ем да не умол­ка­ю­щих и но­ча­ми кри­ков из­ра­нен­ных в оче­ред­ной безум­ной ата­ке.

— Ко­нунг от­прав­ля­ет оче­ред­ную груп­пу ре­кру­ти­ро­ва­ния. — Ба­рон Уи­льям в са­мом мрач­ном рас­по­ло­же­нии духа вли­вал в себя неис­чис­ли­мые пин­ты вина. По сча­стию, оно не за­кан­чи­ва­лось, в от­ли­чие от пе­хо­ты, еже­днев­но ис­та­и­ва­ю­щей на по­лях сра­же­ний, слов­но ку­сок жира на рас­ка­лён­ной ско­во­род­ке. И ско­во­род­ка та не ина­че как при­над­ле­жа­ла са­мо­му Дья­во­лу.

Слав­ный ры­царь Уль­рих си­дел под­ле бан­не­ре­та и столь же мрач­но пил с ним вино. А что ещё оста­ва­лось в че­ре­де од­но­об­раз­ных дней? Чем доль­ше дли­лась оса­да, тем ме­нее ве­ри­лось, что удаст­ся со­хра­нить свою го­ло­ву на пле­чах. И даже го­ло­вёш­ка, ис­прав­но по­став­ляв­шая пред­ска­за­ния, не ка­за­лась уже столь на­дёж­ным про­вид­цем. Всё-таки тучи стрел, бол­тов и кам­ней, по­сто­ян­но сы­пав­ших­ся из кре­по­сти, не спо­соб­ство­ва­ли здо­ро­во­му оп­ти­миз­му и ра­дост­но­му пред­вос­хи­ще­нию бу­ду­ще­го. Ко­то­рое в лю­бой мо­мент мог­ло и ба­наль­но пе­ре­стать су­ще­ство­вать в жиз­ни од­но­го слав­но­го ры­ца­ря.

— Но сколь­ко ко­нун­гу не дай пе­хо­ты, он всех по­ло­жит под сте­на­ми про­кля­той кре­по­сти, — упо­до­бив­шись да­веш­ней цы­ган­ке-пред­ска­за­тель­ни­це, го­ло­ва ко­то­рой сей­час ви­се­ла на по­я­се слав­но­го ры­ца­ря Уи­лья­ма, про­дол­жал ве­щать ба­рон Уи­льям. — И как бы до нас не до­брал­ся. С него ста­нет­ся!

Раз­го­во­ры за ча­шей вина были столь же од­но­об­раз­ны, как и те дни, что без­воз­врат­но уно­си­ла бес­по­щад­ная река вре­ме­ни.

— При­шла пора за­круг­лять­ся, — неожи­дан­но из­рек­ла го­ло­вёш­ка, ко­гда слав­ный ры­царь Уль­рих укла­ды­вал­ся спать. Вы­пи­тое у ба­рон до­ста­точ­но кру­жи­ло го­ло­ву, что­бы от­влечь­ся от ди­ких воплей оче­ред­но­го бе­до­ла­ги, ко­то­ро­му невда­ле­ке по­ход­ный ле­карь по жи­во­му пи­лил ногу.

— Чего?

— Го­во­рю, надо за­кан­чи­вать здесь.

— Ха-ха! Кто бы воз­ра­жал. Толь­ко пока не па­дёт кре­пость или ко­нунг не от­ки­нет­ся, си­деть нам здесь без­вы­лаз­но. О про­чих ва­ри­ан­тах даже ду­мать не хочу.

— Есть спо­соб про­ник­нуть вовнутрь кре­по­сти...

— Нам? В кре­пость? — Слав­ный ры­царь Уль­рих даже под­ско­чил с неудоб­ной ле­жан­ки, за­ме­няв­шей ему по­ход­ный ша­тёр, ко­то­рый из-за про­ны­ры управ­ля­ю­ще­го не слу­чил­ся. — Как?!

— Если ко­рот­ко и по су­ще­ству — кре­пость Инна-а... Цес-си... Бил-лис... Или как-то так. Была за­ло­же­на пол­то­ра века на­зад, и за­каз­чи­ки тре­бо­ва­ли, что­бы по ито­гу она ока­за­лась аб­со­лют­но непри­ступ­ной и мог­ла вы­дер­жи­вать лю­бые дли­тель­ные оса­ды. Но на слу­чай сда­чи вра­гу со­вер­шен­ней­ше необ­хо­ди­мо преду­смот­реть воз­мож­ность луч­шим лю­дям го­ро­да по­ки­нуть её ка­мен­ные пре­де­лы. Для чего и был от­стро­ен тай­ный под­зем­ный ход. О ко­то­ром зна­ли лишь еди­ни­цы из са­мых-са­мых. Но со вре­ме­нем са­мые-са­мые по­уми­ра­ли, так им и не вос­поль­зо­вав­шись. А про­чие-про­чие о нём ни­че­го не ве­да­ли. И толь­ко со­всем недав­но один из но­вых са­мых-са­мых по­пы­тал­ся тот под­зем­ный ход об­на­ру­жить. Что ему, точ­нее его слу­гам и уда­лось. Се­год­ня но­чью те слу­ги по­пы­та­ют­ся тай­но про­ве­рить функ­ци­о­наль­ность, про­брав­шись на­ру­жу.

— А чего её по­ки­дать? Они ж уве­рен­но за­щи­ща­ют­ся, и даже пред­по­сы­лок к па­де­нию нет.

— Это толь­ко ка­жет­ся сна­ру­жи. Внут­ри у них на­сту­па­ет пол­ная жопа.

— Зна­ешь, где бу­дут вы­хо­дить?

— Ко­неч­но...

Слав­ный ры­царь Уль­рих раз­ду­мы­вать над пре­крас­ной воз­мож­но­стью по­кон­чить с вой­ной, всё бо­лее имев­шей неяс­ные пер­спек­ти­вы, не стал и быст­ро под­нял на ноги сво­их бой­цов. Те было по­бур­ча­ли неуроч­ной по­буд­ке, но узнав, куда на­прав­ля­ют­ся, бур­чать пе­ре­ста­ли.

Шли быст­ро, ори­ен­ти­ру­ясь лишь по све­ту Луны и звёзд. Впе­ре­ди ша­гал слав­ный ры­царь Уль­рих в об­лег­чён­ном сна­ря­же­нии, ве­до­мый под­сказ­ка­ми ви­сев­шей на по­я­се го­ло­вёш­ки, за ним под­вы­пив­ший ку­ти­льер и не вы­спав­ший­ся паж, в арьер­гар­де бод­ро вы­ша­ги­ва­ла Брун­гиль­да с то­по­ром на пле­че. Ко­гда до­ста­точ­но да­ле­ко ото­шли от ла­ге­ря, го­ло­вёш­ка из­рек­ла:

— Здесь.

— Где? — уди­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих, — Холм ка­кой-то, овраг.

— Ожи­дай­те на вер­шине хол­ма.

Ждать так ждать, и от­ряд рас­по­ло­жил­ся пря­мо на хол­ме. Ночь вы­да­лась про­хлад­ной, и ожи­да­ние неиз­вест­но чего да неиз­вест­но сколь­ко ра­до­сти не при­бав­ля­ло. Вско­ро­сти ку­ти­льер на­чал тихо по­хра­пы­вать, паж неудер­жи­мо тря­стись от хо­ло­да, и толь­ко Брун­гиль­да с то­по­ром на­пе­ре­вес зор­ко огля­ды­ва­ла пу­сту­ю­щий холм. Так про­дол­жа­лось и про­дол­жа­лось... Но ко­гда слав­ный ры­царь Уль­рих на­чал раз­ду­мы­вать — не от­ве­сить ли го­ло­вёш­ке за­тре­щи­ну, раз нель­зя её от­ру­бить, боль­шая ка­мен­ная глы­ба непо­да­лё­ку за­ше­ве­ли­лась...

— Чего надо? — Ба­рон Уи­льям вы­гля­дел недо­воль­ным. Что и неуди­ви­тель­но — кому по­нра­вит­ся, ко­гда под­чи­нён­ный ры­царь тебя бу­дит по­сле по­пой­ки да в неуроч­ный час?

— У нас есть тай­ный ход внутрь кре­по­сти. — Слав­ный ры­царь Уль­рих ры­цар­ской ру­кой огрел по за­грив­ку щуп­ло­го ма­ло­го, ко­то­ро­го при­та­щил за со­бой в ша­тёр бан­не­ре­та. — И про­во­жа­тый.

Гла­за ба­ро­на округ­ли­лись, и он недо­вер­чи­во воз­зрил­ся на щуп­ло­го.

— Го­во­ри! — при­ка­зал слав­ный ры­царь Уль­рих, в оче­ред­ной раз за­не­ся над ры­жей го­ло­вой тя­жё­лую длань.

— Гос­по­дин, я слу­га гра­фа Ви­ла­ди­ла и с дру­ги­ми слу­га­ми по­слан про­ве­рить воз­мож­ность неза­мет­но прой­ти по под­зем­но­му ходу, — за­та­ра­то­рил тот.

— Про­ве­рил?

Слу­га гра­фа Ви­ла­ди­ла ис­пу­ган­но за­тряс ры­жи­ми вихрам.

— Сколь­ко че­ло­век по нему мо­жет прой­ти за раз?

— Ну-у, два че­ло­ве­ка пле­чо к пле­чу вполне уме­стят­ся в про­хо­де.

Ба­рон Уи­льям и слав­ный ры­царь Уль­рих пе­ре­гля­ну­лись — бо­лее удач­ной воз­мож­но­сти взять штур­мом кре­пость вряд ли ко­гда ещё пред­ста­вит­ся. Но тре­бо­ва­лось по­спе­шать, по­ку­да этот са­мый граф Ви­ла­дил не под­нял тре­во­гу по по­во­ду невоз­вра­ще­ния раз­вед­чи­ков тай­но­го про­хо­да.

От­ряд из пяти ры­ца­рей с ку­ти­лье­ра­ми, па­жа­ми и слу­га­ми в ка­че­стве пе­хо­ты неза­мед­ли­тель­но вы­дви­нул­ся на холм. Воз­глав­лял сей от­ряд слав­ный ры­царь Уль­рих, а про­чие ры­цар­ские ко­пья от­вле­ка­ю­щим штур­мом глав­ных во­рот долж­ны были обес­пе­чить сво­бо­ду ма­нёв­ра в кре­по­сти. Прав­да, ни о ка­ком глу­бо­ком пла­ни­ро­ва­нии и клог не зве­нел — на это ба­наль­но не хва­та­ло вре­ме­ни. Как ока­за­лось, ко­нунг спал бес­про­буд­ным сном за­ко­ре­не­ло­го ал­ко­го­ли­ка, и раз­бу­дить его не смог­ли даже кри­ки в са­мое ухо ба­ро­на Уи­лья­ма. При­шлось ор­га­ни­зо­вы­вать штурм кре­по­сти экс­пром­том и огра­ни­чен­ным со­ста­вом. Ба­рон Уи­льям здра­во ре­шил, что если всё сло­жит­ся удач­но, осталь­ные бан­не­ре­ты и ры­ца­ри, по­чуя за­пах до­бы­чи, при­со­еди­нят­ся к раз­граб­ле­нию кре­по­сти и без по­ве­ле­ния ко­нун­га.

За­гля­нув в тём­ный зев, слав­ный ры­царь Уль­рих от­ве­сил опле­уху но­си­те­лю ры­жих куд­рей:

— Веди! Если что не так, ва­лять­ся тво­им ло­ко­нам вме­сте с го­ло­вой в гря­зи. Ясно?

Об­ла­да­тель ры­жих во­лос оста­вал­ся по­след­ним про­вод­ни­ком: двух дру­гих слуг по быст­ро­му за­пы­та­ли до смер­ти, пы­та­ясь раз­га­дать — ло­вуш­ка ли это хит­ро­ум­ная или эта тро­и­ца прав­ду ве­ща­ет. И те, ко­неч­но же, вы­ло­жи­ли всё как на духу. Прав­да, толь­ко то, что зна­ли сами. А зна­ли они не слиш­ком мно­го. Так, крат­кий пе­ре­сказ ис­то­рии, что ра­нее по­ве­да­ла слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху го­ло­вёш­ка.

— Кри­сталь­но! — с эн­ту­зи­аз­мом со­гла­сил­ся слу­га гра­фа Ви­ла­ди­ла и пер­вым ныр­нул во тьму тай­но­го хода.

Слав­ный ры­царь Уль­рих на­по­сле­док гля­нул на Луну... На звёз­ды... Да на про­чую при­тих­шую в ночи при­ро­ду и ныр­нул во­след.

Шли дол­го, и коп­тя­щие фа­ке­лы осве­ща­ли ка­мен­ный ко­ри­дор не ахти как. Но и это­го све­та ока­за­лось до­ста­точ­но, что­бы оце­нить про­стор ка­мен­но­го ко­ри­до­ра, его су­хость и за­си­лье ви­ся­щей по­всю­ду па­у­ти­ны. И гу­стая па­у­ти­на на­во­ди­ла на мысль, что дей­стви­тель­но этим хо­дом дав­но ни­кто не поль­зо­вал­ся.

Ко­гда оста­но­ви­лись пе­ред мас­сив­ной две­рью, ры­жий про­вод­ник ткнул паль­цем:

— Сюда.

— Где вый­дем? — уточ­нил слав­ный ры­царь Уль­рих.

— В под­ва­ле зам­ка гра­фа Ви­ла­ди­ла.

— Кто-то бу­дет ждать?

— Нет, я дол­жен сра­зу прой­ти в по­кои гра­фа и до­ло­жить об успе­хе.

— Ну, что ж. Об «успе­хе» до­ло­жим вме­сте...

По зам­ку про­шли без ма­лей­ших пре­пят­ствий. Как по­яс­нил слу­га, всю охра­ну зам­ка дав­но уже от­пра­ви­ли на сте­ны кре­по­сти, так как там по­сто­ян­но ощу­ща­лась нехват­ка пе­хо­ты. Слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху это было очень даже зна­ко­мо, пом­ня, что и у оса­ждав­ших с пе­хо­той сло­жи­лась хро­ни­че­ская недо­ста­ча. Удив­ля­ла толь­ко эф­фек­тив­ность осад­ных ору­дий и луч­ни­ков вой­ска ко­нун­га — ведь со сто­ро­ны ка­за­лось, что свои все­гда лу­пят в бе­лый свет как в пен­ни.

Пару раз в ко­ри­до­рах зам­ка встре­ча­лись стра­да­ю­щие бес­сон­ни­цей слу­ги гра­фа, ко­то­рым без лиш­них слов про­сто от­се­ка­ли го­ло­вы, на­дёж­но по­гру­жая уже в веч­ный сон. Ко­гда во­шли в по­кои, граф по­чи­вал на огром­ной кро­ва­ти под кра­си­вым бал­да­хи­ном и даже слег­ка по­хра­пы­вал. Раз­бу­ди­ли без осо­бых це­ре­мо­ний — слав­ный ры­царь Уль­рих от­ве­сил спя­ще­му гра­фу мо­гу­чую опле­уху.

— Что?! — тот в за­ме­ша­тель­стве вско­чил и от удив­ле­ния — сколь­ко у него незва­ных го­стей — ис­пу­ган­но про­тёр за­спан­ные гла­за. Ви­ди­мо, ре­шил, что ноч­ные го­сти ему снят­ся.

— Я — слав­ный ры­царь Уль­рих! — гор­до пред­ста­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих, — Если про­ве­дёшь нас ко вто­рым кре­пост­ным во­ро­там, оста­вим всё как есть. Нет — уко­ро­тим на го­ло­ву.

— Что вы себе поз­во­ля­е­те, ры­царь! — в бе­шен­стве вос­клик­нул граф Ви­ла­дил, — Я слав­ный ры­царь Ви­ла­дил, и...

Что «и», окру­жа­ю­щие до­слу­шать не успе­ли — го­ло­ва гра­фа, раз­брыз­ги­вая кровь, упа­ла на по­душ­ку, где ей, соб­ствен­но, и по­ла­га­лось быть по­сре­ди ночи. Слав­ный ры­царь Уль­рих вло­жил меч об­рат­но в нож­ны:

— Слав­ный ры­царь здесь толь­ко один! — И уже об­ра­ща­ясь к зла­то­куд­ро­му слу­ге, — Веди ты!

Ко­гда вы­шли на ули­цу, со сто­ро­ны глав­ных во­рот слы­ша­лись кри­ки и треск кру­ши­мых кро­вель от па­да­ю­щих сна­ря­дов осад­ных бал­лист. На­чи­нал­ся от­вле­ка­ю­щий штурм несколь­ких ры­цар­ских ко­пий. И сле­до­ва­ло по­спе­шать. Удар­ный от­ряд, лич­но воз­глав­ля­е­мый ба­ро­ном Уи­лья­мом, ожи­дал от­кры­тия вто­рых кре­пост­ных во­рот...

— При­шла пора вер­нуть меня кол­ду­нье, — за­яви­ла го­ло­вёш­ка.

— С чего бы это? — нема­ло уди­вил­ся слав­ный ры­царь Уль­рих.

— Срок-за­рок.

И тут сто­и­ло за­ду­мать­ся. Об­лас­кан­ный уст­ны­ми по­че­стя­ми от ко­нун­га Пи­су­ма Вто­ро­го и ме­шоч­ка­ми мо­нет от ба­ро­на Уи­лья­ма слав­ный ры­царь Уль­рих со­би­рал­ся дол­го и ве­се­ло пи­ро­вать в мет­ро­по­лии, вы­ле­зая по­рой из трак­ти­ров толь­ко ради по­се­ще­ния дома со зна­ко­мы­ми ша­ла­ва­ми. Слуг сво­их, щед­ро ода­рив мел­кой се­реб­ря­ной мо­не­той, он от­пра­вил до­мой с на­ка­зом разо­брать­ся с управ­ля­ю­щим. По мне­нию слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха, Брун­гиль­да до­ста­точ­но за­ре­ко­мен­до­ва­ла себя в обо­зе и на поле боя, и те­перь вполне мог­ла за­ме­нить про­ще­лы­гу-управ­ля­ю­ще­го. Бу­ду­щее ма­ни­ло непре­кра­ща­ю­щи­ми­ся ве­се­льем и удо­воль­стви­я­ми, а тут...

— А что, ста­рая ведь­ма не по­до­ждёт ге­роя штур­ма кре­по­сти Инна-а... Цес-си... Бил-лис? Или как-то так.

— Не ведь­ма, а кол­ду­нья, — по­пра­ви­ла го­ло­вёш­ка, — И не по­до­ждёт — За­рок.

— По­ду­ма­ешь — за­рок!

— И сро­ду не — по­ду­ма­ешь, — от­ве­ча­ла го­ло­вёш­ка, — В сию дату я про­сто ис­чез­ну, а что бу­дет с то­бой...

— Вот же... Про­кля­тье! — вы­ру­гал­ся слав­ный ры­царь Уль­рих.

Сроч­но тре­бо­ва­лось что-то ре­шить. Те­рять го­ло­вёш­ку, по­ка­зав­шую свою про­сто дья­воль­скую эф­фек­тив­ность, не хо­те­лось. Мало ли бре­до­вых мыс­лей в го­ло­ве у ко­нун­га и ожи­дав­ших слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха в бу­ду­щем войн? А от­вет прост до непри­ли­чия — нема­ло. И нема­ло — и того, и дру­го­го. Вы­ход на­пра­ши­вал­ся сам со­бой.

— Веди!

И всё по­вто­ри­лось в точ­но­сти, как сто дней на­зад — и очень скольз­кие ство­лы де­ре­вьев, и сплош­ные за­рос­ли ку­стов мерз­кой ведь­ми­ной яго­ды с ко­лю­чим ши­пов­ни­ком, а сто­и­ло толь­ко оста­но­вить­ся, что­бы спра­вить мел­кую нуж­ду, как зе­лё­ный вью­нок опу­ты­вал са­по­ги. Слав­ный ры­царь Уль­рих вы­ру­гал­ся — ну как же он за­был на­деть про­стец­кий кам­зол! Те­перь при­хо­ди­лось без­оста­но­воч­но мор­щить­ся, ко­гда толь­ко то куп­лен­ный за при­горш­ню зо­ло­тых кам­зол цеп­лял­ся за шипы и ост­рые су­хие вет­ки...

— А-а-а, явил­ся, ка­са­тик, — про­скри­пе­ла ста­рая кар­га, стоя над огром­ным мед­ным кот­лом и что-то там на­ме­ши­вая. — При­нёс, зна­чит, го­ло­ву свою.

И во­ня­ло при этом так же от­вра­ти­тель­но, как и сто дней на­зад. Что и го­во­рить, ат­мо­сфе­ра в из­буш­ке ца­ри­ла гне­ту­щая.

— При­нёс, — от­ве­тил слав­ный ры­царь Уль­рих, — Толь­ко от­да­вать её тебе, бо­го­мерз­кая кол­ду­нья, не буду. Да­вай до­го­ва­ри­вать­ся. Мне она са­мо­му нуж­на.

— А чего так? — уди­ви­лась кол­ду­нья.

— Хочу знать своё бу­ду­щее.

— Бу­ду­щее? — ещё бо­лее уди­ви­лась та, — Ка­кое бу­ду­щее? Твоё?

И неожи­дан­но страш­но за­кар­ка­ла... Не сра­зу слав­ный ры­царь Уль­рих со­об­ра­зил, что этак она сме­ёт­ся.

— По­слу­шай, бо­го­мерз­кая кол­ду­нья. Одна уже пы­та­лась по­сме­ять­ся надо мной, так её го­ло­ва те­перь у меня на по­я­се ви­сит!

— Чья го­ло­ва? — Кол­ду­нья пе­ре­ста­ла сме­ять­ся.

— Ста­рой цы­ган­ки — неудач­ли­вой га­дал­ки.

— Шу­тишь?

— Нет. Вот она! — И слав­ный ры­царь Уль­рих под­нял го­ло­вёш­ку на уро­вень сво­ей го­ло­вы.

— Хе-хе, ка­са­тик,— вновь мерз­ко за­кар­ка­ла кол­ду­нья, — То — твоя го­ло­ва!

И тут слав­ный ры­царь Уль­рих впер­вые в жиз­ни по­чув­ство­вал, как ше­ве­лят­ся во­ло­сы на ма­куш­ке.

— Что ты ска­за­ла, бо­го­мерз­кая кол­ду­нья!?

— А что слы­шал, ка­са­тик. Это твоя го­ло­ва.

— По­стой. Как моя? Я же тебе при­нёс го­ло­ву цы­ган­ки?

— Да. Го­ло­ву сест­рич­ки. За что она тебе без­мер­но бла­го­дар­на. Так ска­зать, баш на баш. Ты хо­тел знать своё бу­ду­щее, а кто ж его луч­ше дол­жон знать, как не твоя соб­ствен­ная го­ло­ва, это са­мое «бу­ду­ще­е» про­жив­шее?

— Всё! — вос­клик­нул слав­ный ры­царь Уль­рих и вы­хва­тил меч, — Хва­тит с меня тво­их кол­дов­ских ска­зок!

И взмах­нул ме­чом.

— Хе-хе-хе, — про­скри­пе­ла го­ло­вёш­ка, — Она в прав­де сво­ей...

Но слав­ный ры­царь Уль­рих уже не слу­шал, а взмах­нул ме­чом, что­бы по ры­цар­ско­му обык­но­ве­нию от­сечь ста­рой кар­ге го­ло­ву. Од­на­ко вер­ный меч, сде­лав за­мыс­ло­ва­тую дугу, от­сёк го­ло­ву са­мо­му слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху...

— За­рок ис­пол­нен!! — страш­но за­кри­ча­ли и бо­го­мерз­кая кол­ду­нья, и го­ло­вёш­ка, что ока­за­лась го­ло­вой са­мо­го слав­но­го ры­ца­ря Уль­ри­ха.

Ещё дол­го за­тем его го­ло­ва су­ши­лась на огне в печи ста­рой кол­ду­ньи, ис­то­чая ещё бо­лее от­вра­ти­тель­ный за­пах, чем даже буль­ка­ю­щий ря­дом ко­тёл.

Да­лее, бор­мо­ча под длин­ный нос бо­го­мерз­кие за­кли­на­ния, кол­ду­нья за­вер­ну­ла ис­сох­шую до раз­ме­ра апель­си­на и по­чер­нев­шую го­ло­ву в свер­ток.

— Вот! — Ста­рая кар­га на­ко­нец по­яви­лась на по­ро­ге и про­тя­ну­ла слав­но­му ры­ца­рю Уль­ри­ху неболь­шой свёр­ток. — Как про­сил...

— Ещё что дол­жен? — спро­сил тот.

— За­рок. Дол­жон бу­дешь воз­вер­нуть че­рез сто дней! Ина­че...