Глава 2

Ёжик, ко­то­рый бо­ял­ся ти­ши­ны

— Чего-чего ты бо­ишь­ся? — пе­ре­спро­сил Плю­ша.

— Ти­ши­ны, — вздох­нул Ти­хон. — Ко­гда во­круг тихо, мне ка­жет­ся, что звёз­ды гас­нут. По­это­му я все­гда что-то бор­мо­чу, на­пе­ваю или шур­шу игол­ка­ми. А что­бы за­жечь звез­ду, ну­жен смех. Гром­кий, на­сто­я­щий. А я… я не умею сме­шить. Я толь­ко со­би­раю.

Он про­вёл их к сво­ей нор­ке под кор­ня­ми ста­ро­го дуба. Внут­ри было теп­ло и уют­но. Сте­ны были уве­ша­ны се­реб­ря­ны­ми звёз­доч­ка­ми, а в углу ле­жа­ла це­лая гора ма­лень­ких за­пи­сок.

— Что это? — спро­си­ла Нина.

— Же­ла­ния, — тихо ска­зал Ти­хон. — Звёз­ды не успе­ва­ют ис­пол­нить всё. Я хра­ню то, что оста­лось. Мо­жет, ко­гда-ни­будь…

Плю­ша осто­рож­но взял одну за­пис­ку и про­чи­тал вслух:

«Хо­чу, что­бы папа вер­нул­ся с мо­ря».

По­том дру­гую:

«Хо­чу, что­бы ба­буш­ка пе­ре­ста­ла бо­леть».

Нина при­се­ла ря­дом.

— Ти­хон, а по­че­му твои игол­ки све­тят­ся?

— По­то­му что ря­дом кто-то сме­ёт­ся, — ска­зал ёжик. — Толь­ко ко­гда мне ве­се­ло, они го­рят. А ко­гда я один — туск­не­ют. Вот я и со­би­раю звёз­ды, что­бы не было так тихо.

Плю­ша по­смот­рел на Нину. Нина по­смот­ре­ла на Плю­шу.

— Зна­чит, так, — ска­за­ла Нина. — Ты бо­ишь­ся ти­ши­ны. Плю­ша бо­ит­ся тем­но­ты. А звез­да по­гас­ла, по­то­му что её ни­кто не рас­сме­шил. Ка­жет­ся, у нас об­щая за­да­ча.

— И ка­кая же? — спро­сил Ти­хон.

— На­учить­ся сме­ять­ся вме­сте, — ска­за­ла Нина. — И за­жечь звез­ду.

Ти­хон за­ду­мал­ся. По­том кив­нул и су­нул в кар­ман за­пис­ку с са­мым за­вет­ным же­ла­ни­ем. На вся­кий слу­чай.