Глава 2

Пе­ре­до мной сто­ит На­таш­ка Со­ко­ло­ва! Од­но­класс­ни­ца моя!

Сто лет ее не ви­де­ла.

Вы­гля­дит от­пад­но, ко­неч­но. В ко­рот­кой ко­жа­ной курт­ке, длин­ной юбке. Вся на сти­ле.

На го­ло­ве при­чес­ка, как толь­ко что из са­ло­на, на лице ма­ки­яж, на паль­цах све­жий ма­ни­кюр, пер­ла­мут­ро­вые ног­ти и несколь­ко зо­ло­тых ко­лец.

И то­щая ка­кая, аж про­све­чи­ва­ет. Жрет, на­вер­ное, толь­ко нек­тар цве­точ­ный. Как ба­боч­ка.

Еще одна ано­рек­сич­ка, – мыс­лен­но за­ка­ты­ваю гла­за.

– Ой, из­ви­ни­те, я обо­зна­лась, – вдруг про­из­но­сит Со­ко­ло­ва и кри­вит лицо. – Из­да­ли я при­ня­ла вас за свою од­но­класс­ни­цу, а в бли­зи ока­за­лось, вы не она...

Раз­вер­ну­лась и по­то­ро­пи­лась прочь, скры­лась за пер­вым же по­во­ро­том.

Стою как при­шиб­лен­ная, об­те­каю.

Это что же по­лу­ча­ет­ся? Все еще хуже, чем зер­ка­ло мне по­ка­зы­ва­ет? Ви­де­ла я как–то в бу­ти­ке зер­ка­ло, ко­то­рое ху­дит, не ду­ма­ла, что у меня дома та­кое же.

Со­ко­ло­вой дав­но след про­стыл, а я все еще стою, ра­зи­нув рот, и офи­ге­ваю. Не с На­таш­ки, а с себя. Леш­ки­на шваб­ра была пра­ва? Я на­столь­ко себя за­пу­сти­ла, что меня не узнать?

Капе–ец...

Быст­ро–быст­ро опу­сто­шаю те­леж­ку от вся­кой непо­лез­ной про­дук­ции. Вме­сто нее до­бав­ляю еще ка­пу­сты, сель­де­рея, ли­сто­во­го са­ла­та. И греч­ку беру. Пять па­чек. И ке­фир.

Греч­ка с ке­фи­ром лич­но для меня бу­э­ээ. Но...

Кра­со­та тре­бу­ет жертв.

При­шла, на­зы­ва­ет­ся, за ко­фей­ком.

Чув­ствую себя иша­ком с ко­том­ка­ми. Тащу па­ке­ты в обе­их ру­ках до­мой.

– О, ты все еще тут? – за­пы­хав­шись, оста­нав­ли­ва­юсь на рас­сто­я­нии от лаб­ра­до­ра. Он даже позу не по­ме­нял. И все так же ждет кого–то, не сво­дя глаз с арки. – Я уве­ре­на, он вер­нёт­ся и за­бе­рёт тебя, – имею в виду его хо­зя­и­на.

Пес по­ни­ма­ю­ще ми­га­ет ви­но­гра­ди­на­ми, нена­дол­го от­вле­ка­ясь от со­зер­ца­ния арки на меня.

– Я в сем­на­дца­той живу, при­хо­ди в го­сти.

За­хо­жу в подъ­езд. Пес оста­ёт­ся на ули­це. До­ждет­ся он хо­зя­и­на или нет? Бед­нень­кий.

Опять ди­лем­ма: под­ни­мать­ся на лиф­те или по лест­ни­це. И все–таки под­ни­мать­ся по лест­ни­це не рискую. Оправ­ды­ваю себя тем, что у меня па­ке­ты.

Я по­том как–ни­будь.

Вы­зы­ваю лифт.

На пло­щад­ке сво­е­го эта­жа стал­ки­ва­юсь с со­сед­кой.

– Доб­рый ве­чер, теть Маш.

– Здрав­ствуй, Да­шень­ка, – под­сле­по­ва­то щу­рит­ся.

Хоть она меня узна­ла, – взды­хаю про себя.

– Дав­но тебя не ви­де­ла, ду­ма­ла, мо­жет съе­ха­ла куда.

– Нет, я тут так и живу. Ра­бо­ты мно­го... Теть Маш, вы не зна­е­те, чей пес воз­ле на­ше­го подъ­ез­да си­дит?

– Ай, – ма­шет она недо­воль­но су­хонь­кой ру­кой. – Неде­ля как по­явил­ся. И не ухо­дит, под­лец та­кой. Ре­бя­тиш­ки ему то кот­лет, то хле­ба тас­ка­ют, вот и при­кор­ми­ли. Лад­но хоть не тро­га­ет ни­ко­го, а то я дав­но бы в МЧС по­зво­ни­ла, чтоб пой­ма­ли, да увез­ли куда...

– Неде­лю си­дит тут? – вспо­ми­наю, что имен­но столь­ко, даже боль­ше, я не вы­хо­ди­ла из дому.

Не было необ­хо­ди­мо­сти, – оправ­ды­ваю себя.

– Ви­дать, па­кост­ный, вот от него и из­ба­ви­лись.

Пе­ре­ва­ри­вая сло­ва со­сед­ки, иду к себе. На ав­то­ма­те от­пи­раю дверь. Пе­ре­сту­пив по­рог, опус­каю па­ке­ты на пол и щел­каю вы­клю­ча­те­лем.

Не идет из го­ло­вы лаб­ра­дор.

Это ж ка­кой тва­рью надо быть, что­бы бро­сить свою со­ба­ку на про­из­вол судь­бы. Неуже­ли нель­зя было най­ти ей но­вых хо­зя­ев? Есть при­юты, в кон­це кон­цов.

Даже если па­кост­ный, это не по­вод из­бав­лять­ся от него та­ким ко­щун­ствен­ным спо­со­бом.

А пес, как вер­ный друг, от­ка­зы­ва­ет­ся ве­рить в пре­да­тель­ство и тер­пе­ли­во ждет, ко­гда за ним при­дет хо­зя­ин. Или хо­зяй­ка.

На дво­ре позд­няя осень, ве­че­ра­ми хо­лод­но, до­жди ле­дя­ные, снег, ве­тер.

Я уж не го­во­рю про еду!

Неволь­но срав­ни­ваю себя со псом. Меня вот так же без­жа­лост­но бро­сил Леш­ка. Хотя я его лю­би­ла, была вер­ной и не па­ко­сти­ла. А то, что Ве­ро­нич­ка его с лест­ни­цы упа­ла, так это она сама. Еще бы, с та­ки­ми–то но­га­ми.

За­быв об остром же­ла­нии кофе, ме­чусь по квар­ти­ре из ком­на­ты в ком­на­ту, ме­ста най­ти себе не могу. Я ни разу не со­бач­ни­ца и не ко­шат­ни­ца. В моем дет­стве до­маш­них пи­том­цев не было. Но лаб­ра­до­ра жал­ко, аж серд­це ще­мит.

Вы­хо­жу на бал­кон, смот­рю вниз. Даже в су­мер­ках вижу у подъ­ез­да свет­лое пят­но.

Си­дит.

Ка­кой урод бро­сил со­ба­ку, а?

Чтоб тебя так же бро­си­ли! – мыс­лен­но же­лаю ему.

По­ко­ле­бав­шись со­всем чуть–чуть, ре­ши­тель­но впи­хи­ваю ноги в крос­сы, беру клю­чи и спус­ка­юсь по лест­ни­це вниз.

– При­вет, пом­нишь меня? – под­хо­жу к со­ба­ке. – Го­во­рят, ты тут дав­но си­дишь, ждешь... На­вер­ное, твой хо­зя­ин или хо­зяй­ка пока не мо­гут вер­нуть­ся за то­бой. Пой­дем ко мне? Я тебе греч­ку сва­рю...

Ру­кой по­ка­зы­ваю на­прав­ле­ние в подъ­езд. Пес про­сле­дил за моим дви­же­ни­ем, по­смот­рел мне в гла­за, по­том опять в сто­ро­ну арки.

И...

Глу­бо­ко и горь­ко вздох­нул. Ка­жет­ся, по­нял, что ни­кто его воз­вра­щать в род­ной дом не спе­шит. Под­нял­ся на все че­ты­ре лапы и сно­ва за­гля­нул мне в лицо, как бы спра­ши­вая: не пе­ре­ду­ма­ла?

– Пой­дем ко мне... Черт, я даже не знаю, как тебя зо­вут... – ошей­ни­ка нет, я знаю, неко­то­рые хо­зя­е­ва, хо­ро­шие, лю­бя­щие, при­креп­ля­ют к ошей­ни­кам дан­ные с ад­ре­сом или те­ле­фо­ном. – Мож­но я буду звать Бе­ляш? От сло­ва бе­лый. Ты же бе­лый, – объ­яс­няю псу.

Он виль­нул хво­стом, из чего я де­лаю вы­вод, что он со­гла­сен.

По лест­ни­це под­ни­ма­ем­ся ко мне, по­то­му что в лифт он за­хо­дить на­отр­ез от­ка­зал­ся.

– Себе за­бра­ла, что ль? – вы­гля­нул лю­бо­пыт­ный нос теть Маши из квар­ти­ры на­про­тив.

– Ага, – из–за одыш­ки от­ве­чаю от­ры­ви­сто, шум­но дышу. – Если кто бу­дет ис­кать, вы зна­е­те, куда от­пра­вить.

– За столь вре­ме­ни не ис­ка­ли, уже и не бу­дут, – озву­чи­ва­ет она мои тай­ные мыс­ли. – Учти, бу­дет шу­меть, участ­ко­во­му по­жа­лу­юсь.

– Он не бу­дет. Да, Бе­ляш?

– Не да­вай ему имя, при­вык­нешь, – ба­буль­ка смеш­но ско­пи­ро­ва­ла фра­зоч­ку из ре­кла­мы.

– Аха­ха, теть Маш, учту.

Про­во­ра­чи­ваю ключ в за­моч­ной сква­жине.

– Вот, Бе­ляш, – вка­ты­ва­юсь в квар­ти­ру, – здесь я живу. Как тебе, го­дит­ся?

Пес по­ню­хал но­сом воз­дух, виль­нул хво­стом, миг­нул гла­за­ми.

– Я тоже так ду­маю. Чув­ствуй себя как дома, – же­стом при­гла­шаю прой­ти даль­ше.

А он по­шел.

Мед­лен­но обо­шел мои вла­де­ния, об­ню­хал ме­бель.

– Так, куда тебя при­стро­ить? – об­во­жу взгля­дом ком­на­ту. – Мо­жет, сам под­ска­жешь?

Бе­ляш сде­лал еще один круг по ком­на­те и за­прыг­нул в крес­ло.

Хм, губа не дура. Зна­ла бы, по­сте­ли­ла бы тря­пи­цу ка­кую. И во­об­ще по­мыть бы пса не ме­ша­ло. И ве­те­ри­на­ру по­ка­зать.

– Лад­но. Крес­ло твое. Глав­ное, не гры­зи мне тут ни­че­го, окей?

Пес свер­нул­ся ко­леч­ком и сде­лал вид, что спит.

– Я пой­ду ва­рить греч­ку. Скуч­но бу­дет, при­хо­ди.

Став­лю на пли­ту ка­стрю­лю с во­дой. Мою греч­ку. Кри­ти­че­ски оце­нив ко­ли­че­ство кру­пы, до­бав­ляю еще столь­ко же. На дво­их варю все–таки.

Эх, дав­но я не го­то­ви­ла еще кому–то. От­вык­ла.

От­кры­ваю фор­точ­ку. Душ­но, влаж­но, жар­ко. Тру­бы ки­пя­ток. Смот­рю на ули­цу, во двор. Там тем­но и толь­ко оди­ноч­ные круг­ля­ши све­та фо­на­рей под­све­чи­ва­ют без­люд­ную пло­щад­ку.

Цок, цок, цок сза­ди. В от­ра­же­нии стек­ла вижу со­ба­ку.

– Каша ско­ро бу­дет го­то­ва, – обер­нув­шись, го­во­рю Бе­ля­шу.

Под­хо­дит ко мне, точ­нее к окну, втя­ги­ва­ет но­сом воз­дух из фор­точ­ки. И вдруг вста­ёт пе­ред­ни­ми ла­па­ми на под­окон­ник.

Ого раз­мер­чик! Да он с меня ро­стом!

– Вво... Вва... – вдруг взвыл во всю глот­ку.